– Да. – Вит торопливо бросил сумку под ноги и закатал рукава. – В мире мертвых каждый видит лишь своих мертвецов. Тех, кому он помог стать таковыми.
– Я ему даже завидую. – Кишинт кивнул на Михея и достал из сумки стеклянную бутыль с мутной жидкостью, очень похожей на самогон, видимо, это она звякала всю дорогу. – Где ты его откопал?
– В лесу, – не стал вдаваться в подробности чернокнижник. – Чистый душой искусник. Он чист настолько, что не видит ничего и никого вокруг, только туман.
– Я не убивал брата, – выкрикнул Рион.
– А я – отца, хотите, Эолом поклянусь? – Лицо Оле кривилось, из-за сморщенной кожи казалось, что она сейчас рассмеется.
– Здесь не княжеский суд, и никто не выносит приговор, кроме тебя самого. Твой брат пришел к тебе только потому, что ты сам считаешь себя виновным. Твой отец тоже. Вина убивает в этом мире вернее, чем удар кинжалом.
Бой с невидимкой продолжался, только теперь в него вступили уже все солдаты, отбивая удары по очереди. Еще немного, и мы просто свалимся в туман с другой стороны дороги.
– Сколько раз ты был здесь? – Киш встал рядом с Витом.
– Несколько, – ответил чернокнижник. – С учителем когда-то, потом группой ходили, еле ноги унесли. Отвлекли мертвецов и ушли. Им нужна вина, угрызения совести и магия. Они слетаются на нее, как голуби на пригоршню проса.
Лучник, только что рассматривавший прах, вскочил на ноги, натянул тетиву и выпустил в противника стрелу. В противника, которого не видел, а лишь угадывал по движениям вирийцев. Он, в отличие от них, не винил себя в смерти воинов отряда, и его стрела, спокойно пролетев сквозь невидимого мертвеца, вошла в бедро Греса. А тот… Тот даже не заметил. Не закричал, не схватился рукой за рану.
Я принюхалась. Все так же пахло пылью и пеплом. Крови не было.
Туман закачался. Голова начала кружиться, словно я находилась в утлой лодочке посреди бурной речки.
– Готов? – Чернокнижник поднял руку.
– Да. – Киш вытащил зубами пробку из бутылки.
– Всем зажмуриться! – заорал чернокнижник, делая знаки рукой.
Яркий свет ударил по закрытым глазам так, что в темноте заплясали цветные пятна. Закричал Кули, наверняка не внявший предупреждению. Я заморгала, пятна выцвели, сменились на черные, которые бегали перед глазами, словно шустрые тараканы по пустому амбару. А вокруг меня снова был только белый свет, острый, как кромка лезвия. Свет, причинявший боль. Я терла и терла глаза, заставляя черные точки то исчезать, то появляться…
– У нас есть несколько минут. Уходим. – Вит толкнул меня в спину.
Я сделала пару шагов, заморгала. В белом-белом мире стали проступать серые штрихи, будто углем провели по белой печи. Темных линий становилось все больше и больше, они двоились, троились, росли и сливались, очерчивая силуэты моих спутников.
Вирийцы, тяжело дыша, опустили оружие. Михей держал брыкающегося Кули, Оле беспокойно топталась на месте, Мира стояла за Витом и будто чего-то ждала, бутылки в руках Киша не было. И все они смотрели мне за спину. Все, кроме чернокнижника. Я кожей почувствовала жар, идущий откуда-то сзади.
– Не оборачивайся, – приказал Вит.
– Что… Что вы сделали? – спросил Рэйвен. Его глаза были красными и слезились, словно он очень долго пил черемуховый настой. Пил и не закусывал. – Почему они исчезли?
– Бросили им горсть того самого проса, – пояснил Кишинт. – Магию. Они слетятся на нее, как голодные птицы, и каждый захочет урвать побольше.
– З-зачем она им? – запинаясь, спросил Тиш.
– Мы не знаем, – ответил чернокнижник. – Но если хочешь, можешь остаться и спросить, тем более что надолго мы их не отвлечем. Они вернутся. Надо уходить.
– Куда? – перебил Рион. – Куда тут уходить?
– За притворой, – произнес незнакомый голос. Доселе молчавший лучник посмотрел на магов и опустился на одно колено. – Этот пепел… или не пепел… очень хорошо держит след. Как думаете, притвора ушла в безопасное место?
Туман качнулся, пошел рябью, заколыхался сильнее, словно где-то там по его белым волнам плыла лодка, а может, даже человек. Или не человек.
– Предлагаю проверить, – кивнул Вит. – Или умереть.
– А может, «и умереть»? – уточнил Рэйвен.
– Может. Вы идете или подождете здесь остальных из вашего десятка?