Рано, Михей, рано. Ему лежать как минимум седмицу. Но на его месте я поступила бы так же. То есть попыталась бы встать, невзирая на то, что могут открыться раны.
Судя по положению солнца, поспать удалось часа четыре, не больше.
– Кули. – Заплаканная женщина дернула мальчишку за руку. – Будь проклят тот день, когда я…
– Он и так проклят. – Я подошла к телеге и склонилась над Рионом. Парень продолжал смотреть мимо меня куда-то в кроны деревьев. Они сговорились, что ли? Сегодня никто не хочет смотреть мне в глаза.
– Я не просила… – снова завела старую песню женщина.
– Ну и прекрасно, – не оборачиваясь, прервала очередную порцию нытья. Глаза Риона прояснились, дыхание демона ушло и зрачки парня больше не были подернуты наледью, но взгляд по-прежнему оставался обреченным и потухшим. Взгляд мертвого человека. – Вас никто здесь не задерживает.
– Что? – не поняла Оле.
– То, – я подняла голову, – мы вас не держим. Хотите идти – идите, не хотите, чтобы вас спасали, – не будем.
Женщина посмотрела на рыжую кобылу вирийца.
– И красть лошадь тоже не советую. Эол не одобрит, а события складываются таким образом, что вам его заступничество может понадобиться в самое ближайшее время. Узелок в руки, – посмотрела на кулек с пожитками у ног женщины, – и в путь.
Я сняла флягу с пояса, потрясла, открутила крышку, поднесла горлышко к потрескавшимся губам парня. Рион отвернулся. Тонкая струйка воды потекла по грязной шее. Плохо.
– Зачем вы вообще его, – я кивнула на лес, куда, по словам Михея, ушел Вит, – послушались? Заявись ко мне ночью грязный мужик в драной одежде – отхватил бы веником, а вы даже узелок успели собрать. – Я снова попыталась напоить Риона, и снова безуспешно.
Женщина сжала губы и судорожно обхватила худосочного мальчишку за плечи, словно черпала в нем силу и уверенность. Рион перевел взгляд на темный деревянный борт телеги. Убрать флягу не дала чужая рука. Тонкие пальцы обхватили мои. Я повернула голову, уже зная, кого увижу. Рядом с возком стояла белобрысая пада… девушка. Мелкая, не выше и не старше меня, светлые волосы заплетены в косы, голубые глаза смотрели доверчиво, почти по-детски. Ее рука накрыла мою, вторая ладонь легла на щеку Риона. Чаровник вздрогнул, но не отстранился. Девушка кивнула, и я отступила, оставив ей флягу.
– Я не знала… – залепетала Оле, – не думала…
– Это заметно. Наверное, пора начать. Думать, я имею в виду.
Михей едва заметно улыбнулся и подмигнул Кули.
– Я просто, – молодая женщина устало опустилась на землю, – я просто собиралась уйти. Сама! – выкрикнула она.
Я выпрямилась, борясь с желанием повернуться и вглядеться в лесную чащу. Шаги, пока едва слышные, но с каждой секундой приближающиеся… Так и хотелось вздыбить шерсть и, выпустив когти, повернуться к новой опасности. И тут же спрятать когти обратно. Я вдруг отчетливо поняла, кого увижу через минуту… Увижу того, кто не хотел видеть меня.
– Дядька хотел отдать сестру за пастуха Шошку, – выкрикнул Кули и пояснил для непонятливых: – А тот – дурак и косой, к тому же его корова копытом приласкала, ну он и окривел.
– Я должна была уйти, не Шошка, так другой, еще хуже. Мне уже не шестнадцать и даже не двадцать, отец, пока был жив, всегда говорил… – не закончив, она махнула рукой. – А потом отец умер, и дядька, сказал: «Иди замуж за Шошку». Сказал, что ему докука на шее не нужна. Я решила уйти ночью. Узелок собрала.
– Хорошо, что я проснулся, – самодовольно вставил паренек.
– Я бы тебя все равно там не оставила. – Женщина отвернулась, но ее выдали глаза.
Сейчас она могла говорить все что угодно. Но на деле, если бы мальчик не проснулся, исчез бы вместе с Волотками, с Казумом, дядькой и Шошкой-косым.
– Не оставила бы! – выкрикнула она, словно это все объясняло.
Отчасти так и было. Надумай я сбежать от бабки и встреть у порога незнакомца, настаивающего, чтобы я взяла его лошадь и скрылась с глаз долой, тоже не стала бы отказываться. Наверное… А может, убежала бы, как от огня. Добрые незнакомцы обычно оказываются злыми.
– Ты в любой момент можешь вернуться. – Низкий голос бархатом прошелся по коже, из леса вышел Вит и бросил рядом с едва тлеющим костром охапку дров. – Дасу в Волотках уже точно нет. Мало того, на ближайшую пару лет это место очищено от нечисти. Так что вас никто не будет беспокоить, разве что нежить по ночам. – Он задумался. – Зато будешь сама себе хозяйка.
– Дасу здесь? – спросила у Вита, а Оле зажала себе рот рукой. – Я имею в виду, он прорвался сюда, – я указала на землю у нас под ногами, – в наш мир?
– Да. – Вит не смотрел на меня. Ночное бесшабашное веселье чернокнижника сменилось усталостью.
– Но если вы знали… знали, что все умрут, что да… да… дасу, – наконец проговорила женщина, – всех у-уб…
– Убьет? – переспросил вириец, отряхивая руки. – Предполагал.