— Я же не знал, кто это, — пытался он объяснить. Слезы катились по его толстым щекам. — Кто-то вдруг появляется из темноты — я не мог знать! — Он лихорадочно огляделся и схватил Стива за руку. Стив умел растолковывать вещи людям. — Стив! — завизжал он. — Ты знаешь, почему я стрелял! Откуда мне было знать, что это не чудовище какое-нибудь?..
Стив отвернулся.
— Я знал, что наш страх убьет кого-нибудь из нас, — сквозь зубы пробормотал он.
Чарли повернулся к Дону:
— Мы все боимся одного и того же. Да. Я всего лишь пытался защитить свой дом, вот и все. Послушайте, соседи, ведь это единственное, что я пытался сделать!
В доме Чарли Фарнсуорта зажегся свет, и люди почувствовали себя обнаженными. Они смотрели друг на друга, усиленно моргая и приоткрыв рты.
— Чарли, — сказала миссис Шарп голосом судьи, выносящего приговор, — почему это только в твоем доме горит свет?
Нед Роузин согласно кивнул.
— Я тоже хотел бы это знать, — что-то в душе пыталось удержать его от дальнейших слов, но гнев превозмог. — Почему, Чарли? И отчего это ты умолк? Нечего сказать? Нет, ты уж выкладывай! Мы хотим знать, почему только у тебя в доме есть электричество!
Послышался хор голосов в поддержку Роузина. А он продолжал:
— Ты не медлил, убивая человека, и ты поспешил сообщить нам, кого мы должны остерегаться. Ну, может быть, тебе необходимо было убить. Может быть, Пит Ван-Хорн, да упокоит господь его душу, пытался сказать нам что-то. Может, он-то и знал, кого нам следует остерегаться…
Чарли пятился, пока не натолкнулся на куст, росший рядом с его домом.
— Нет, — выдавил он из себя. — Нет, нет. — Пухленькие ручки пытались говорить за него умоляющими жестами — Это не я, не я!..
Камень ударил ему в лицо, потекла кровь. Чарли Фарнсуорт закричал, а люди стали смыкаться вокруг него. Напоминая сейчас гиппопотама в цирке, он полез через куст, разрывая одежду и царапая лицо и руки. Жена бросилась к нему, но кто-то подставил ей ногу, и она упала, ударившись головой о тротуар. Новый камень разбил лампу над крыльцом.
— Это не я! — кричал Чарли. — Это не я! Но я знаю, кто это, — сказал он вдруг не подумав. Но сразу же понял, что сказал единственно возможную вещь.
Люди остановились, замерев как статуи, и послышался чей-то голос:
— Ну, Чарли, кто это?
Чарли улыбался сквозь слезы и кровь, стекавшие по лицу:
— Да, я скажу. Потому что знаю. Я действительно знаю…
— Говори, Чарли, — скомандовал тот же голос. — Кто — чудовище?
Чарли лихорадочно думал. Нужно было назвать чье-то имя.
— Это мальчишка! — завопил он. — Вот кто это! Мальчишка!
Солли Бишоп вскрикнула и схватила Томми, прижала к себе.
— Вы с ума сошли, — сказала она людям, которые сейчас все смотрели на нее. — С ума сошли. Он же еще ребенок.
— Но он знал, — со значением отметила миссис Шарп, — он один знал… И рассказал нам. А как он мог знать, а?
Другие голоса поддержали ее:
— Вот именно, как? Кто ему сказал? Пусть мальчишка ответит. — Да, на Мэпл-стрит царило безумие…
Томми вырвался и побежал. Кто-то пытался остановить его, кто-то бросил камень… Потом все побежали за мальчиком — толпой, с воплями. Лишь один голос попробовал что-то возразить, единственный нормальный голос среди безумия — это был голос товарища Томми, такого же двенадцатилетнего мальчика. Но, конечно, никто не услышал его.
Вдруг свет вспыхнул в другом доме — это был двухэтажный оштукатуренный дом, принадлежавший Бобу Уиверу. Один из мужчин закричал:
— Это не мальчишка! Посмотрите на дом Боба Уивера!