— В чем дело, Стив? — спросил Нед.
— Мы все помешались на идее чудовищ, — тихо ответил тот. — Похоже, все думают, что «одна семья» — вовсе не то, за кого ее принимали. Семья — инопланетяне, откуда-то оттуда… — В голосе Стива Брэнда звучала насмешка. — Ты не знаешь кого-нибудь, кто прячет рога за шляпой?
У Роузина сузились глаза.
— Это что, шутка? — Он опять разглядел всех по очереди. — Розыгрыш, что ли?
И тут же, без какой-то видимой причины, его машина снова завелась, поработала немного на холостом ходу и заглохла.
Одна из женщин закричала, а мужчина смотрел на Роузина холодно и угрожающе. Роузин поднялся на крыльцо и встал лицом к соседям.
— Послушайте, — сказал он другим тоном, — вы все меня знаете. Мы прожили здесь четыре года. В этом доме. Мы ничем не отличаемся от вас! — Нед протянул к толпе руки. Но люди, на которых он смотрел, уже едва напоминали тех соседей, рядом с которыми он прожил эти четыре года. Казалось, кто-то взял кисть и несколькими злыми мазками сменил лицо каждого.
— Ну, мистер Роузин… — протянула миссис Шарп, — если это и так, то, может быть, вы объясните…
— Что объяснить? — устало спросил Роузин.
— Ну, иногда я ложусь спать очень поздно, — с явной неохотой проговорила миссис Шарп. — И вот раза два… да, два раза я выходила на крыльцо и видела, как вы, мистер Роузин, стояли глубокой ночью у своего дома и смотрели в небо. — Она помолчала, оглядываясь на соседей. Потом, решившись, запричитала:
— Как будто он чего-то ждал!
«Последний гвоздь в крышку гроба, — подумал Стив Брэнд. — Одна глупость, сказанная в критический момент, и…» Толпа загудела. Нед Роузин побледнел. На крыльцо вышла его жена, Энн. Она взглянула на толпу, потом на лицо мужа.
— В чем дело, Нед? — спросила она.
— Я не знаю, — махнул рукой Нед. — Я просто не знаю. Но я вот что тебе скажу, Энн. Мне не нравятся эти люди. Мне не нравится то, что они делают. Мне не нравится, что они стоят в моем дворе. И если кто-нибудь из них приблизится к моему крыльцу еще хоть на шаг, я сломаю ему челюсть. Вот как перед богом клянусь, сломаю. А теперь убирайтесь, убирайтесь отсюда, все вы!
— Нед… — У Энн от ужаса перехватило дыхание.
— Вы меня слышали! Убирайтесь отсюда! — закричал Нед.
Никто не спешил перейти к конкретным действиям, и люди начали отступать. Однако у них появилось неопределенное чувство удовлетворения. По крайней мере, перед ними был противник. Кто-то непохожий на них. И это придавало им силы. Враг уже не был бесформенным и неопределенным. У врага есть дом, двор и машина. И этот враг вслух угрожает им…
Они медленно пошли обратно, забыв на время о том, с чего все это началось. Забыв, что нет электричества и не работают телефоны. Забыв даже, что над ними совсем недавно пролетел метеор.
И лишь много позже кто-то задал вопрос.
Старик Ван-Хорн ушел на Беннет-стрит. И не вернулся. Где он?
А сейчас никто об этом не думал. Никто из тридцати или сорока человек, которые сидели рядом со своими домами и смотрели, как приближается ночь.
К десяти часам у всех домов на Мэпл-стрит горели керосиновые фонари, а за окнами гостиных светились язычки свечей. Люди стояли на улице группами, негромко переговаривались и все поглядывали в одну сторону — на крыльцо Неда Роузина.
Сам Нед сидел на перилах и всматривался в темноту, испещренную светлыми пятнами. Он знал, что окружен ичто его не пощадят. Энн принесла ему стакан лимонада и осталась стоять рядом.
Мэпл-стрит сильно изменилась с темнотой. Мерцающие огни сделали что-то странное с ее привычным обликом. Улица казалась странной, угрожающей, совсем-совсем другой. Чужой.
Нед Роузин и его жена услышали шаги, приближающиеся к их дому.
— Кто бы там ни был, остановитесь! — привстав, прокричал Нед. — Я не хочу никому неприятностей, но если кто-то ступит на мое крыльцо…
Но тут он увидел Стива Брэнда и сразу успокоился.
— Нед… — начал Стив.
Роузин оборвал его:
— Я уже объяснял кому-то из ваших… У меня бывает бессонница, и тогда я выхожу прогуляться. Посмотреть на небо. На звезды…