— Кроме тех, кого они послали впереди себя. Те были совсем как люди. И только когда корабль приземлился…
Мать схватила его за руку.
— Томми, — прошептала она, — пожалуйста, не говори больше ничего, милый.
— Да, пусть лучше помолчит, — сказал мужчина, стоявший ближе всех. — А мы-то хороши — слушаем его. Черт знает что! Мальчишка пересказывает какую-то книжку, а мы…
Мужчина смолк, потому что Стив выпрямился и повелительно оглядел толпу. Страх может вызвать у людей панику, но он же может выделить из их среды вождя, и в эту минуту таким вождем стал Стив Брэнд.
— Говори, Томми, — обратился он к мальчику. — Что это был за рассказ? Кого они послали впереди себя?
— Они так готовились к высадке, мистер Брэнд, — возбужденно проговорил Томми. — Они послали четырех человек. Одну семью. Мать, отец и двое детей — все они выглядели как люди. Но людьми они не были.
Кое-кто рассмеялся, но это был невеселый смех.
— Ну что же, — произнес Стив, — нам надо всех проверить… Увидим, кто из нас действительно человек.
Его слова будто открыли шлюзы: послышался громкий хохот. Однако он сразу замер. Люди смотрели друг на друга иными глазами. Мальчик заронил зерно, и сейчас оно проросло…
Вдруг послышался шум автомобильного стартера, и все головы повернулись разом. На другой стороне улицы сидел в своей машине с откидным верхом Нед Роузин и пытался завести ее, однако ничего не получалось, кроме натужного безнадежного звука — да и тот постепенно угас. Нед Роузин, худой человек лет тридцати, вылез из машины и злобно хлопнул дверцей.
— Что, не заводится, Нед? — окликнул его Дон Мартин.
— Никак, — ответил Нед. — А странно: утром все было в порядке.
Вдруг, сама по себе, машина завелась, и мотор стал нормально работать на холостом ходу, испустив облачко выхлопных газов. Нед Роузин испуганно повернулся к машине, глаза его расширились. Потом, столь же неожиданно, как и завелся, мотор заглох.
— Сама завелась! — взволнованно пропищал Чарли Фарнсуорт.
— Как она это сделала? — спросила миссис Шарп. — Разве машина может завестись сама?
Все молча смотрели на Неда Роузина, а тот переводил взгляд с машины на людей и обратно.
— Пусть кто-нибудь мне объяснит… — неуверенно проговорил он. — Я такого еще в своей жизни не видел!
— А ведь он не вышел посмотреть на эту штуку, которая пролетела над нами, — со значением проговорил Дон Мартин. — Ему это было неинтересно…
— Давайте зададим ему несколько вопросов, — с важным видом предложил Чарли Фарнсуорт. — Я хотел бы знать, что тут происходит!
Послышались согласные голоса, и все двинулись к Неду Роузину. У них появилась цель. Они что-то делали. Что именно, никто из них еще толком не знал, но Нед Роузин был из плоти и крови, его можно было видеть, слышать, осязать.
Нед Роузин с тревогой посмотрел на приближающихся людей, потом ткнул пальцем в свою машину:
— Я сам ничего не понимаю так же, как и вы! Я хотел ее завести, а она не заводилась. Вы все это видели.
Люди столпились вокруг Неда, и ему вдруг стало трудно дышать. Вперед выступил Чарли Фарнсуорт.
— Вот ты нам объясни… — потребовал он. — Ничего не работает на нашей улице. Ничего. Электричества нет, транзисторное радио не действует. Ничего не работает, кроме одной машины — твоей!
В толпе зашептались. Стив Брэнд стоял в стороне и молчал. Ему не нравилось происходящее. На мирной улице росло нечто, грозившее выйти из-под контроля.
— Ну, Роузин, выкладывай! — скомандовал Дон Мартин. — Объясни нам, как это твоя машина завелась сама собой!
Нед Роузин не был трусом. Он всегда был тихим, спокойным человеком, не любил насилия и никогда ни с кем не дрался. Но и не любил, когда его задирали. И сейчас он разозлился.
— Погодите! — закричал Нед. — Погодите, не подходите ближе. Это всех касается. Ну ладно, у меня машина, которая заводится сама. Конечно, это странно — не спорю! Но разве это делает из меня преступника? Я не знаю, почему моя машина сама заводится — вот и все!
Выслушав Роузина, толпа не успокоилась, но никаких действий пока не предпринимала. Люди продолжали перешептываться, и Роузин стал оглядывать лица одно за другим, пока взгляд его не упал на Стива Брэнда. Роузин хорошо знал Стива. Из всех на этой улице он казался самым разумным.