Затем в Космосе беззвучно вспыхнул очередной огромный огненный шар, обозначая братскую могилу экипажа еще одного земного звездолета. Исход схватки становился все более и более очевиден. Для землян единственным спасением была попытка прыгнуть в гипер на максимальную дальность, что называется «куда глаза глядят». В этом случае, если в момент перехода не будет нанесено критических повреждений звездолетам, то даже со «сбитыми» параметрами входа у них будет много шансов где-нибудь вновь вынырнуть в наш привычный трехмерный мир – энергии, запасенной для максимального прыжка должно хватить. И тут лучше «сваливать» всем одновременно, не давая эллам сосредотачивать стрельбу по какому-то одному кораблю.
Бортовые компьютеры, мгновенно просчитав всю ситуацию до конца, вынесли вердикт – уходить немедленно, даже не дожидаясь возвращения десантных ботов. Их беспристрастный анализ показал, что в этом случае будет наименьший процент вероятных потерь.
Системы управления крейсерами землян, получив соответствующие команды, тут же обменялись между собой короткими синхронизирующими сообщения. Бортовые компьютеры одновременно запустили циклограммы подготовки к гиперпереходам. Через несколько минут, получив на прощание по паре увесистых ударов под зад, земляне растворились в космическом вакууме. Одновременно со звездолетами, уходили в гипер и десантные боты. Но, несмотря на такой массовый исход, эллы тщательно отслеживали каждый корабль землян, и ни один из них не был оставлен без горячего внимания хотя бы двух боевых лазерных лучей. Через пятнадцать минут район схватки опустел. Все стало, как и прежде. Леденящая чернота Космоса с россыпью далеких звезд…
– Питер, какова вероятность, что хотя бы один из ботов, все же сможет оказаться на орбите Конроса? – спросил Александр Дронов, не отрывая взгляда от экрана огромного, на всю стену монитора, где компьютеры визуально воспроизвели результаты своего анализа очередного варианта нападения на главную планету эллов.
– Практически, нулевые, − ответил его собеседник. – Александр, − после некоторой паузы продолжил он, − оставь эту идею. Это авантюра. Ты только зря погубишь людей.
– Зато, в случае удачи мы убережем десятки тысяч землян! – лицо первого заместителя спикера Сената Содружества Планет перекосилось от ярости.
Но на Питера эта вспышка ярости не подействовала.
– Ты правильно сказал: «В случае удачи», то есть для успеха задуманной тобой авантюры нужна удача, а точнее чудо.
– Чудом люди всегда называли результат каких-то природных процессов, протекание которых было скрыто от их глаз и объяснения которым они дать не могли! – отчеканил Дронов.
– Чтобы утвердить предложенный тобой план, одной этой фразы недостаточно, − и упреждая очередной сноп ярости, который готов был исторгнуть Дронов, мужчина, театрально подняв руки вверх, произнес. – Александр, я с тобой полностью согласен. Чинуши, засевшие в Генеральном штабе, полные нули, неспособные толком спланировать даже военную игру в детском лагере. Но без санкции Генерального штаба твой план обречен. Его Президент не утвердит. И с твоим мнением относительно Президента я тоже полностью согласен, − быстро закончил Питер с улыбкой.
– Что ты предлагаешь? − глухо произнес Дронов. – Тупо дождаться, когда эллы сами нам объявят войну, в конце концов, проиграть ее, понеся огромные потери и скукожиться до размеров Солнечной системы? Это в лучшем случае. А в худшем, полностью перейти в подчинении эллам.
– Тебе надо представить Генеральному штабу, а потом и Президенту реальные доказательство того, что твое…э… предположение, это не плод больного воображения человека, покалеченного эллами и потерявшего из-за них жену и сына, а природный закон, действие которого также непреложно, как и действие закона гравитации.
– То есть ты предлагаешь рассказать всем об Альфе?
– Да, Александр. Рассказать и потребовать средства на дальнейшие эксперименты в этой области, а главное – на разработку эффективной методики отбора в Альфу и сам отбор из как можно большего круга людей.
В одном из залов для совещаний, расположенном на двадцать пятом этаже здания Объединенного Сената Федерации планет повисла тишина.
– Питер, − наконец прервал тишину Дронов, − два проведенных эксперимента показали, что десантный бот с Альфой на борту, получал в среднем на двадцать три процента меньше повреждений при атаке на звездолет, чем точно такой же бот с обычными космолетчиками. Мы эти проценты заложили в компьютер, попутно предположив, что и при переходе в гипер при активных внешних помехах, альфовцам также должно повезти больше на эти же двадцать три процента. Как мы сейчас увидели, это ничего не дало. До Конроса все равно не пробиться. Я боюсь, что наш проект тут же зарубят, обнародуй его я. А с тебя могут и погоны снять за то, что помогал мне. Эх, если бы у меня все получилось с Алексом. Вместе с наработками по Альфе я бы тогда получил сильную комбинацию. Если и не флеш рояль, то каре5 точно.
Легкое обморочное состояние, всегда сопровождающее гиперпереход, мгновенно прошло. И мозг, еще не успевший загрузиться всевозможными текущими задачами – проверить состояние корабля после гиперпрыжка, выйти на связь с пиратами, чтобы согласовать время выдвижения бота из грузового отсека и прочая, прочая, прочая, сразу же выдал на гора: «Они меня обманут». Эта фраза прямо вспыхнула перед глазами Алекса – непоколебимо и зловеще, как предостерегающая надпись на пиру Валтасара. В отличие от самонадеянного и недалекого восточного владыки, Дрон таким предупреждением пренебрегать не стал. План действий родился мгновенно, будто его продиктовал Тот, кто написал библейские: «мене, мене, текел, упарсин» десятки веков назад.
Алекс щелкнул тумблером внутренней связи:
– Уважаемые космические флибустьеры. Я даю вам ровно пять минут, чтобы выкинуть мой бот из корабля. После истечения этого времени я считаю, что бот находится в Космосе, и поэтому врубаю маршевый движок. Никакие отговорки больше не принимаются. Время пошло!
– Не волнуйся, выпустим мы тебя, – в голосе пирата чувствовалась веселая ирония.
Это еще больше убедило Алекса, что те приготовили ему ловушку.
«Ну-ну. Последним смеется тот, у кого зубы целее», – бывший курсант Военно-Космической Академии быстро, насколько позволяла это сделать невесомость, выскочил из рубки управления. Сразу за ней располагался небольшой, точнее крохотный шлюзовой отсек, точнее камера с тяжелым скафандром, обеспечивающим беспроблемное пребывание в Космосе его владельцу в течение суток – ровно настолько был рассчитан запас кислорода, который могли выработать его генераторы. Этот скафандр предназначался для проведения аварийных ремонтных работ в случае, если бот не мог быть доставлен на звездолет. Он даже был оснащен небольшим ранцевым реактивным двигателем – для облета десантного бота.
Случаев применения этого скафандра за всю историю гиперпространственных полетов можно было пересчитать по пальцам одной руки. Десантные боты – техника простая, а потому надежная. И если они и ломались, то чаще всего из-за поражения их боевыми лазерными лучами. А в этом случае наскоро даже простой корабль не отремонтируешь. Нужна ремонтная бригада, оснащенная специальной техникой и запчастями. Поэтому к поврежденным ботам высылались специальные ремонтные корабли, если, конечно¸ знали, где они находятся или у них работала система дальней космической связи. В противном случае экипаж через месяц погибал от удушья, записав перед этим прощальные видеообращения и разогнав бот на обычном реактивном двигателе в сторону ближайшей обитаемой планеты землян, до которой могло быть и сотни световых лет. Хоть через тысячелетия, но космолетчики вернутся к своим…
Периодически Военно-Космический Флот сотрясали скандалы, когда в ходе очередной инспекции на каком-нибудь десантном боте обнаруживали скафандр с простроченным сроком годности кислородных генераторов или севшим аккумулятором. Объявлялись выговоры, одного незадачливого командира звездолета понизили в звании – на одном из десантных ботов его корабля вместо скафандра обнаружили любовно укрепленный пятидесяти литровый бочонок со спиртом – боевые дежурства на военных базах на самых задворках Вселенной – вещь скучная и тоскливая…
«Надеюсь, там я обнаружу скафандр, а не бочку спирта или ящики с пивом», – Алекс рванул люк шлюзовой камеры на себя.
На этом пиратском звездолете экипаж дисциплину кое как но соблюдал – скафандр был на месте. Бывшему курсанту Военно-Космической академии понадобилось четыре минуты, чтобы одеть его. Дрон бросился обратно в рубку. Теперь невесомость ему помогала – значительный вес тяжелого скафандра не ощущался.
– Парень, мы готовы. Через тридцать секунд начинаем, – голос пирата был спокоен. Ни иронии, ни напряжения.
«Приговоры часто выносятся спокойным тоном», – Алексу вспомнилась где-то вычитанная фраза.
– О'кэй. Только напоминаю – никаких резких движений. Выдвигаете медленно. Любое резкое движение и я стреляю, то есть врубаю маршевый двигатель.
– Помним, помним, не волнуйся.