По привычке подняв себе настроение очередным шутливым хокку, Алекс Дронов нажал кнопку внутренней связи:
– Эй, на борту! Вы там про меня не забыли?
– Не волнуйся, − секунд через тридцать пришел ответ. – Не забыли. – Придется подождать пару минут. Тут у нас обнаружились небольшие технические неполадки.
– Эй, кэп! Не надо со мной шутить. Если ты думаешь, что у меня поубавилась решимости взорвать твой звездолет, то ты глубоко ошибаешься!
– Никто с той шутить не думает! У нас действительно есть проблема. И не отвлекай меня. Иначе тебе и взрывать ничего не понадобится. Само все взорвется, − голос пирата был спокоен и непреклонен.
– Ладно, жду пару минут, − Алексу ничего не оставалось делать, как соглашаться на условия своего собеседника.
А тем временем в рубке управления пиратского звездолета шло совещание.
– То, что он взорвет корабль, я ни секунды не сомневаюсь, – высокий, в стандартной темно-синей униформе космолетчика мужчина с легкой проседью в голове, говорил быстро и решительно. – Этот паренек решительный. Достаточно вспомнить, как он защищал свой звездолет.
– Я тебе еще тогда, Олаф, говорил, что не стоит заключать никаких сделок с этим Дроновым, – такой же высокий мужчина, только с черными, как смоль волосами и большим шрамом через всю левую щеку, в упор, со злостью смотрел на Олафа. – Ты не согласился тогда со мной. И в результате двадцать человек погибло. Звездолет не захвачен. И в транспортном отсеке у нас сидит настоящий боец, который в любую секунду может нас взорвать. И все это благодаря тебе, Олаф. А тут еще выясняется, – мужчина со шрамом прищурился, – что этот, как его, Алекс, имеет такую же фамилию, как и Александр Дронов. Олаф, зайди в нашу информационную базу и она тебе сразу скажет, что Алекс – это его внук. Тебя, Олаф, этот хитрый лис Александр Дронов обвел вокруг пальца, как какого-нибудь сосунка!
– Не говори глупости, Боди. Это просто чудо, что этот Алекс не погиб, – вступил в разговор третий мужчина, находящийся в рубке. – А чудеса бывают очень редко. И на них рассчитывать – крайняя глупость. А Александр Дронов далеко не глуп. Поэтому своего внука и притом, насколько я знаю, единственного внука, он на верную смерть послать не мог. Боди скажи, раз ты залазил в нашу информационную базу, Алекс – это его единственный внук?
Мужчина со шрамом нехотя кивнул и тут же сказал:
– Все равно, Джон. Факт остается фактом. Напасть на транспортник нас попросил Александр Дронов. Заплатил за это неплохую сумму денег. Было оговорено условие. Атака должна длиться ровно двадцать пять минут. Если за это время не успеваем захватить транспортник, то оставляем его в покое.
– За двадцать пять минут и беременная женщина захватит обычный звездолет. Поэтому в любом случае его внук был обречен! – возразил Джон.
– Я говорю о фактах, а не о предположениях! – рявкнул пират со шрамом. – Дальше. Мы напали. И в результате оказалось, что на этом транспортнике летел внук Дронова, который убил двадцать наших парней.
– Боди, – Олаф посмотрел своему собеседнику прямо в глаз, – я все понимаю, – мужчина сделал ударение на слове все. – Все свои факты ты можешь изложить на Совете. Но сейчас нам надо решить, что нам делать? Время уходит. Этот парень в боте может в любой момент врубить его маршевый двигатель и разнести все к чертовой матери. И напоминаю, что окончательное решение принимаю я – командир звездолета.
Скоротечная дуэль гневных взглядов. Ничья – ни Олаф, ни Боди взгляд не опустили. Затем пират со шрамом, продолжая смотреть прямо в зрачки командиру звездолета, зло произнес:
– Надо выпихнуть его с отсека и попробовать уйти на обычном двигателе.
– Не успеем, – возразил Джон. – Он же потребовал сделать десятисекундную паузу перед отстрелом его от трапеции, чтобы он смог определить координаты. Если отстрелим сразу, он все поймет и успеет нас протаранить.
– Еще соображения будут? – спросил Олаф.
– Может сказать ему, что из-за технического сбоя мы вышли не там, – медленно, задумчиво вновь заговорил Джон. – Снова прыгнуть в гипер, предварительно договорившись, чтобы в точку выхода подогнали какой-нибудь крейсер. И как только его выпихнем из отсека, пусть ребята по нему ударят лучом в сотню мегаватт.
– Ага и бот тут же рванет у нас под брюхом! – расхохотался Боди.
– Джон говорит дело, – возразил Олаф. – При таком раскладе боты чаще не взрываются, а просто выходят из строя. У них перегорают кабели управления и всякие датчики. Даже если повреждения не будут критическими, автоматика так просто бот не запустит. По каждой некритической проблеме будет запрашивать разрешение у пилота. Пару минут он на этом точно потеряет. Итак, решено. Джон, связывайся с базой, а я попробую уговорить этого парня, – командир звездолета потянулся к одному из тумблеров внутренней связи.
Ох, не хотелось Алексу соглашаться на просьбу пиратов. Все его нутро говорило, что здесь кроется какой-то подвох. Но какая у него была альтернатива? Запустить маршевый двигатель и погибнуть смертью героя? Ради чего? Родины? В которой живет чинуша, который за деньги продал его? И который и дальше будет радоваться жизни, а его дети будут обнимать его и говорить: «Папочка»?
«Нет, ребята, я не настолько глуп, чтобы быть таким патриотом», – Дрон, еще секунду поколебавшись, тихо произнес:
– Я согласен.
Разворотив пространство, сразу пять тяжелых крейсеров вывалились из гипера, оповестив об этом Космос мощными вспышками гамма-излучения. На их корпусах гордо красовался бело-голубой флаг Федерации планет. Хотя этот опознавательный знак имел чисто символическое значение. «Свой-чужой» уже определялся даже не кодированному сигналу, который посылала аппаратура звездолета. Для цивилизаций, освоивших гиперпрстранственные перемещения, электромагнитные волны оказались уже слишком медленными, как раньше таковыми оказались акустические волны. Нет, теперь решение нажать на гашетку сто мегаваттной лазерной пушки или нет, принималось из анализа спектра излучения гиперчастиц, попадающих в наш мир при гипепереходах. Каждый звездолет имел уникальный, только ему присущий спектр. И пять вынырнувших из преисподней крейсеров громко, на много световых лет вокруг, закричали – мы земляне!
И, несмотря на кажущуюся неожиданность появления этих грозных боевых машин, способных своим оружием за несколько минут испепелить целую планету, их явно ждали. Иначе трудно объяснить, почему в крохотном, радиусом максимум с десяток световых минут пространстве почти сразу же вынырнули с десяток боевых звездолетов эллов. Черную бездну Космоса красиво расчертили яркие шпаги лазерных лучей. Атакующие эллы выбросили из своих звездолетов десятки десантных ботов, которые короткими гиперпрыжками устремились к тушам крейсеров противника. Аналогично поступили и земляне.
Бортовые компьютеры звездолетов на пределе своих вычислительных возможностей анализировали складывающуюся обстановку, пытаясь просчитать действия противников на пару ходов вперед и выбрать оптимальную тактику. Небольшими огненными шарами вспыхивали боты, попавшие под удар сто мегаваттных лазерных лучей. Но вот бесшумно, словно переломившись, распался на две части один из крейсеров землян – один из лазерных лучей, наконец-то, пробил защитные экраны и вывел из строя систему охлаждения термоядерного реактора, питавшего энергией боевые лазеры. Циркулировавший в системе жидкий литий мгновенно вскипел и как спичку переломил корпус крейсера.
Эллам был проще. Во-первых, двукратное численное превосходство, а во-вторых, они четко знали намерения землян – находясь всего в пяти световых годах от Конроса, вновь уйти в гипер, и уже точно выйти на орбиту планеты, а оттуда атаковать ее ракетами класса «космос-земля» с нуль-континуум боеголовками, а может даже высадить и десант. Но совершать гиперпереход в таких условиях было крайне опасно. Удар боевого луча по звездолету в момент нахождения его в открывшемся гиперокне означал, в лучшем случае, выход корабля в совсем нерасчетной точке. Если «сильно повезет» можно вынырнуть внутри планеты или звезды, вокруг которой она вращается. Худший вариант – навсегда остаться в гиперпространстве.
Вот один из космических ботов землян решил рискнуть. Короткий разгон, включение бортового нуль-континуум генератора. Вот вокруг корабля начал появляться невидимый человеческому глазу характерный ореол гамма-излучения – аннигиляция появившихся из приоткрывающегося хода в иной мир гиперчастиц… Но этот ореол был невидим только человеку. Специальные датчики на элловских звездолет его сразу обнаружили. Мгновенная передача информации бортовым компьютерам и вот уже сразу три лазерных луча, скрестились на десантном боте землян. С выведенной из строя системой управления, с безнадежно сбитым «прицелом» − измененными, нерасчетными параметрами входа в гиперпространство, корабль землян все же туда провалился, послав Вселенной, привычной трехмерной Вселенной последнее «прости» в виде короткой вспышки гамма-излучения, тут же прихлопнутой мгновенно затянувшейся дыркой в другой мир. Больше этого бота с пятью космодесантниками на борту никто не видел.