Профессор Влад: читать начало книги онлайн

Гарри: «Девушек тут — как подсознательных мотивов: 95 на 5 осознанных (т.е. сознательных молодых людей!)»

Или: «А ты кем хотела бы стать — матроной, наложницей, гетерой или жрицей?»

Это их историк недавно рассказал им о женских социальных ролях, принятых в античном обществе — и предприимчивый Гарри с лёгкостью уложил в эти категории всю дамскую часть своего курса. Матроны — взрослые тётки, обременённые работой или семейством: держатся солидно, особняком, а за иными по вечерам приезжают суровые мужья на лакированных «тойотах»; с такими лучше не связываться — хлопот не оберёшься. Жрицы — юные, серьёзные, только-только вылезшие из-за парт круглые отличницы, повёрнутые на учебе; увидеть их всегда можно в первом ряду, а узнать — по строгим, насупленным личикам и постно сжатым губкам; тоже не очень-то привлекательный тип. Гораздо больше Гарри интересовали хорошенькие, смешливые наложницы, стайками вьющиеся вокруг мальчиков, — а также надменные, эрудированные, знающие себе цену гетеры. Случаются, конечно, и рокировки — только за зиму он, Гарри, навёл на курсе ух какого шороху. Уже к Новому Году несколько чопорных жриц, забросив конспекты за мельницу, переквалифицировались в наложницы; иные наложницы выросли до гетер, — а одна чинная матрона ухитрилась проделать полный круг, разойдясь с мужем и став, таким образом, гетерой, потом постепенно опустившись до наложниц — и лишь недавно (видно, от безысходности) пополнив ряды суровых жриц… Ну, а в общем, подытожил брат, рано или поздно сдаются все: такова уж специфика педвуза.

Я, хоть и посмеивалась над его занимательной социологией, в душе прекрасно понимала, что он попросту отпугивает меня от своей альма-матер — боится, что я каким-то образом помешаю его личной жизни. Но для меня уже стало привычным делом защищать свой выбор: старшие его тоже не слишком-то одобряли — они предпочли бы видеть меня студенткой физтеха (дед Илья: «Да ты только вслушайся, как звучит: «Веточки параболы смотрят вверх!..») Бедняги считали, что я просто-напросто влюблена в Гарри, вот и «волочусь за ним, как хвост» (мама); я не хотела ещё больше расстраивать их, признаваясь, что на самом деле стало для меня решающим: давняя дяди-Осина оговорка, злая, но меткая, выскочившая у него в приступе самоуничижения и гордыни, звучавшая — не ручаюсь за точность! — примерно так: «Лучшие специалисты в нашей области получаются из адаптированных идиотов».

2

В компьютере покойного профессора сохранилось несколько фрагментов нашей с ним переписки — они приведены у меня без купюр. Вот, например, очень раннее, яркое и болезненное воспоминание — пиковейший момент моего детства. Однажды, когда я, забившись в тесный уголок между тахтой и батареей, наслаждалась созерцанием нежно-голубого стеклянного чуда, чья-то грубая, жёсткая рука (отцовская? дяди-Осина? нет, скорее мамина!) вдруг попыталась вырвать его у меня — да так неловко, что леска, державшая бусины, лопнула и мои непослушные друзья раскатились по всей комнате. От испуга и возмущения я заревела в голос; увы, к ловле беглецов меня не допустили, что делало обиду ещё более горькой и непоправимой…

Vlad: Очень хорошо, Юлечка!))) И что же случилось после того, как рассыпались бусы?..;)))

Юля: Несколько часов спустя, по какому-то наитию забредя в родительскую спальню и взгромоздившись на стул, я обнаружила любимую игрушку на подоконнике: та, усилиями взрослых вновь обретшая целостность, покоилась поверх глубокой поперечной трещины, упиравшейся кончиком в пластмассовое основание старой настольной лампы, чей абажур был давно и безвозвратно утерян, а раздражающе-яркие лучи, пронизывая бусинки, ложились на изжелта-белую поверхность нежными голубыми пятнышками. Задрожав от восторга, я схватила ожерелье, уставилась на него в тупом блаженстве… и тут мне стало нехорошо. Какой же это маньяк дерзнул так гнусно исказить родной, любимый облик, произвольно поменяв местами тяжёлые шарики, каждый из которых я знала в симпатичное одноглазое лицо?.. Более тошнотворной картины я в жизни не видывала; на мой отчаянный рёв сбежалось все семейство во главе с дядей Осей, уже потирающим руки в предвкушении очередного психологического эксперимента.

(Нечто подобное я пережила три года спустя, когда мы с Оскаром Ильичом пошли в цирк и я увидела, как два клоуна, загнав свою коллегу в шкаф, распилили тот натрое и ловко перетасовали получившиеся кубы, — а когда дверцы снова отворились, бедная женщина предстала перед зрителями в жутком и постыдном виде — всё у нее было не там где надо: ноги посередине, руки и живот сверху, грудь с плечами внизу, но самым ужасным оказалось все-таки лицо, застрявшее где-то между пятками, перевёрнутое, но так и не переставшее широко, счастливо, белозубо улыбаться).

Vlad: ☺

Он, не в пример Гарри, обожал всякие такие штучки-дрючки.

А познакомились мы с профессором случайно — в так называемой «обсуждалке», а попросту — книге отзывов, что виртуальной цепочкой была прикреплена к статье некоего И. Кумыха об аутизме, случайно пойманной мною на каком-то психологическом сайте. Автор утверждал, что РДА (ранний детский А.) — вовсе не болезнь, как считает большинство исследователей, а, напротив, что-то вроде новой ступени эволюционного развития, на которую со временем переберется и весь Человек (в глобальном смысле термина). Недаром же число аутистов (то есть людей абсолютно самодостатоШных, умело творящих собственные вселенные и вообще молодцов!) с каждым годом, по статистике Минздрава, неуклонно растет. Известно также, — добавлял Кумых, кандидат медицинских наук, — что едва ли не треть признанных историей творцов, подаривших Земле величайшие ценности науки и культуры, выросла именно из аутичных детей, равно как и добрая половина прославленных и кровавых тиранов, активно эти ценности уничтожавших; ну как тут не задуматься о существовании некоей высшей расы, упомянутой ещё Достоевским (тоже, кстати, аутистом)?!

Целясь курсором в массивную кнопку «Обсудить», торчащую под текстом, я предполагала послать смелому автору две-три виртуальных улыбочки, не более; но унылый теологический диспут трех маститых душеведов, тихо чатившихся в узком окошке чуть ниже, смотрелся до того внушительно, что лезть туда показалось мне неприличным и наглым. Только я собралась кликнуть «Назад», чтобы вернуться на предыдущую страницу, как вдруг экран конвульсивно мигнул — и в окошке появилась новая строчка:

Vlad: Чушь собачья! (((

Это задело меня: критику статьи я, по понятной причине, уже воспринимала как личное оскорбление, поэтому тут же полезла в бочку, за спешкой даже не успев придумать себе достойного никнейма:

Юля: Почему это вы так считаете?! —

и стала ждать. Ответ пришел быстро и оказался до того неожиданным, что я чуть из чата не вылетела:

Vlad: Я сам адаптированный аутист, но без мании величия (((.

Дальнейший диалог выглядел примерно так:

Юля: Ой, здорово, я тоже!!!)))

Vlad: Вот мы и обменялись краткими аутобиографиями)))

Юля: В смысле — автобиографиями?..

Vlad: (((Это неграмотно, неверно! ((((никогда не говорите так (((! правильно произносить аУтобиография — от греческого слова «аутос», сам; от этого корня происходят также «аутизм», «аутоэротизм» и «аутодафе»…;)

Юля: А я думала, «авто» — просто более привычная для русского уха транскрипция. Никто же не говорит, например, «аутомобиль»…

Vlad: Юлечка, да я и не требую от вас говорить «аутомобиль»!!! (((В чем-то вы, конечно, правы, — по сути, «авто» и есть «ауто». Но этот корень давно уже имеет само-стоятельный смысл! То есть — авто-матический! «Автоматическая биография» — бред собачий! Головой надо соображать, а не автоматически стучать пальцами по клавиатуре!!! (((((

Юля: ОК…

Уже тогда я подспудно чувствовала, что с профессором лучше не спорить.

Ай нет, вру! Профессором Влад в ту пору ещё не был. «Доцент кафедры медицинской психологии в одном крупном учебном заведении», — так, слегка иронически, представился он, когда узкие рамки «обсуждалки» стали нам тесны и мы обменялись электронными адресами. А потом, видимо, счёл, что для виртуального аУтопортрета этого предостатоШно. А я из какой-то странной стыдливости (боялась сглазить, что ли?..) не сказала ему, что собираюсь на психфак МГИПУ им. Макаренко. И потом не раз думала, что зря — кто знает, скольких проблем помогло бы мне избежать это признание?.. Но, похоже, судьбе угодно было расставить фигуры так, чтобы не я у него, а он у меня оказался в долгу.

Что вы там шепчетесь, коллеги?.. Хорошо, сейчас буду рассказывать всё толком и по порядку. Короче, в один прекрасный день мне стало ясно, почему Влад так взъелся на статью ни в чем не повинного Кумыха.

Что-то вроде профессиональной ревности. Оказывается, вот уже несколько лет он сам готовит объёмистый труд на тему аутизма — научно-популярную, неожиданную, в перспективе до ужаса захватывающую книгу. — Ой, как интересно! Так вы ещё и писатель! А называться как будет, если не секрет?..