С этими мыслями я уснул. Утром началась обычная суета, чтобы умыться и почистить зубы. Мы уже подъезжали к Москве, когда моей соседке пришла очередная СМС.
— Вот, полюбуйтесь, — протянула она мне свой телефон, там было написано:
Петя написал то, о чём я думал сегодня ночью, кроме всего прочего этот поэт был ещё и весьма ироничен к себе.
— По-моему, неплохо, — улыбнулся я этим озорным стишкам.
— Что значит «неплохо», я же люблю его, ну он у меня сегодня получит, — говорила она, слегка зардевшись, — как маленький, ей-богу.
— Извините, конечно, а сколько же лет вашему мужу? — спросил я из явного любопытства, ожидая услышать о юном возрасте этого озорника.
— А, — махнула она рукой, — он почти на двадцать лет старше меня.
Её ответ несколько меня обескуражил. Тем временем поезд уже остановился на Ленинградском вокзале. Моя попутчица, быстро попрощавшись со мной, убежала на перрон. Я задержался среди выходящих пассажиров. В окно я видел, как она, вся улыбаясь, поспешила к седому приятному мужчине с букетом роз. Она чмокнула его, взяла букет, и они пошли. Он воровато, как подросток, слегка погладил её по попе. Она его одёрнула и, видимо, сказала: «Петя, кругом же люди, ты что, до дома уже потерпеть не можешь», — а он ей, наверное, в ответ: «Нет, милая, не могу». Во всяком случае, они о чём-то говорили, не замечая ничего вокруг. Можно было не сомневаться, что Петя сегодня получит всё. Я уже был на перроне, Муза оглянулась и счастливо улыбнулась мне на прощание. Где-то, в самой глубине своей души, я по-хорошему завидовал этому Пете и не только сегодня, а вообще по жизни.
Женская история
Инесса Петровна подняла бокал с вином и, отпив маленький глоточек, поставила его обратно. Она растягивала удовольствие в своём любимом кафе на Невском. Небольшое, но уютное кафе, в котором всегда было не так много посетителей, во всяком случае, в те дневные часы, когда она сюда захаживала. В нём ей было хорошо, и под звуки классической музыки она отдыхала от всяких забот, как говорится, душой. Инесса Петровна считала себя, вместе со всем её окружением, состоявшейся женщиной. Она была замужем за состоятельным человеком. У них была своя квартира на Васильевском, загородный дом, две иномарки и самое главное двое замечательных детей. Младшему Серёжке — очаровательному карапузу — было всего четыре, и особых хлопот он ещё никому не доставлял. А вот старшей Наде исполнилось шестнадцать, и понятно, что она была теперь головной болью и родителей, и преподавателей в школе. Характер независимый, гордый, чуть что — в драку, хотя училась хорошо и с родителями была учтива и вроде бы послушна, но всегда поступала по-своему. Вот об этом размышляла Инесса Петровна, отдыхая в любимом кафе.
Вдруг началась лёгкая суета, и в полутёмный зал зашла сразу целая компания: двое мужчин и три молодые женщины, официанты стали усаживать их за один столик. Одного из них она сразу узнала. Боже мой, прошло столько лет, а он почти не изменился, это был Артём Барковский, её первая любовь. Теперь он был знаменитым на всю Россию певцом и продюсером. Инесса сразу отвела свой взгляд, её сердце немного дрогнуло. Сразу нахлынули воспоминания молодости. Она стала смотреть в окно и вспоминать, как она девчонкой бегала на его концерты, как они случайно познакомились, и у них закрутилась бешеная и безбашенная любовь. Настолько безбашенная, что она, едва закончив десять классов, сбежала с ним на гастроли и целый год ездила по России…
— Привет, я тебя сразу узнал, ты почти не изменилась, — прервал её размышления до боли знакомый голос. Артём стоял перед ней, немного постаревший, немного пополневший, но такой же неотразимо красивый, — я присяду, — сказал он, уже присаживаясь за её столик.
— Привет, — ответила Инесса, внутренне подобравшись, она совершенно не ожидала этой встречи, слишком много всего было связано с этим человеком.
— Я вижу, ты хорошо упакована, — со своей обычной ухмылочкой спросил Артём.
— Да, у меня всё хорошо, а ты всё такой же, — кивнула Инесса на сопровождающих его девиц с признаками накаченных губ и не только их.
Артём оглянулся:
— Нет, сейчас времена изменились, теперь это будущие певицы, а я их продюсер.
— Ну да, ну да, — как можно язвительней заметила Инесса.
— Да брось ты, помнишь, как мы с тобой зажигали по всей России, вот были времена.
— Хорошо, что хоть помнишь, что это была я, а не какая-нибудь другая дурочка.
— Ты что, Инесс, я ведь ничего не забыл, — сказал Артём, смотря своими сводящими с ума женщин небесно-голубыми глазами, и взял её за руку.
Неожиданно от этих слов и его прикосновения у Инессы Петровны ниже живота случился влажный дискомфорт. Давно с ней такого не было. Нет, с мужем у них всё хорошо, регулярный, как у всех, секс, но вот это было для неё полной неожиданностью.
Она, убрав руку, мило улыбнулась и ответила ему:
— Знаешь, я ведь тоже всё помню, — стала тихо и твёрдо говорить Инесса, глядя ему прямо в глаза, — как девчонкой влюбилась в тебя, такого лихого рокера, как убежала с тобой, как скакала у тебя на подтанцовке, как ублажала твою похоть во всех туалетах и гримёрных, как чуть не спилась и всё потому, что любила тебя больше жизни. Слава Богу, хоть ума хватило на наркоту твою не присесть, а теперь у меня действительно всё хорошо, и мне плевать, что ты сейчас супербогатый чувачок, а ты иди, иди, твои губки тебя заждались, — и она кивнула в сторону его столика, где раскрашенные девицы с холодным презрением смотрели на неё.
Артём явно не ожидал такого поворота разговора, поэтому, холодно попрощавшись, отошёл к своему столику.
Инесса, рассчитавшись, вышла из кафе. Она немного погуляла, успокоилась и вернулась домой. Муж был в командировке, и возня с детьми, домашние хлопоты окончательно успокоили её. Перед тем как лечь спать, она заглянула в комнату дочери. Надюша уже спала. На стенах её комнаты были наклеены афиши молодых смазливых мальчиков, которые считали себя великими певцами. «Господи, такая же дурочка, как я, как её уберечь от всего этого! А может, и не надо беречь, ведь у каждой женщины должна быть своя история! У меня же хватило ума и у неё хватит!» — с этими мыслями Инесса Петровна легла в свою такую мягкую удобную кровать. Мысли продолжали роиться. Инесса вспомнила о казусе в кафе. Слёзы сами навернулись на глаза. Она сделала над собой усилие и успокоилась. Женская память хранит всё, и самые счастливые мгновения, и самые горькие. Каким из них отдаётся предпочтение в данный конкретный момент, загадка даже для самой женщины. «И почему нас всегда тянет к откровенным кобелям?» — уже засыпая, подумала она.
Женская душа вселенная, и если вам кто-то скажет, что познал её, он лжёт или это просто глупец!
Спаси и сохрани
Он очнулся от клацанья собственных зубов. Он окончательно замёрз после многочасового нахождения в воде. Кое-как разжав застывшие пальцы и отцепив их от бревна, за которое он всё это время держался, он нащупал у себя на шее мамин крестик и сведёнными от холода губами прошептал куда-то вверх: «Господи, спаси и сохрани!»
Всё случилось очень быстро. Сменившись с вахты, он шёл к себе в каюту. Задумавшись, он не заметил замёрзшую лужицу на палубе, поскользнулся и балансируя руками всё же упал в море с высоты третьей палубы. Вынырнув, он начал кричать, звать на помощь, но была ночь, никто его не услышал и не увидел. Корпус корабля промелькнул мимо, удаляющиеся кормовые огни очень скоро скрылись за горизонтом. Он остался один на один со всем Мировым океаном.