– Это моя сестра, – говорит она, прежде чем ответить. Чарли внимательно слушает пару секунд, все это время разглядывая меня. – Мать была пьяной, когда я вернулась домой. Скоро буду. – Нажимает «отбой». – Снова в школу. Моя пьяная мать должна была забрать сестру после плаванья. Похоже, нам предстоит встреча с очередным родственником.
Я смеюсь.
– Наверное, в прошлом я был шофером.
Чарли напрягается.
– Я перестану говорить о нас в третьем лице, если ты перестанешь говорить об этом как о прошлой жизни. Мы не умерли, Сайлас. Мы просто ничего не помним.
– Кое-что помним, – возражаю я.
Я еду в направлении школы. По крайней мере, я разобрался с маршрутом.
– Была одна семейка в Техасе, – начинает Чарли. – Они завели попугая, но потом он пропал. Четырьмя годами позже он появился из ниоткуда… и заговорил на испанском. – Чарли смеется. – Почему я помню эту глупую историю, но не что делала двенадцать часов назад?
Я не отвечаю, поскольку вопрос риторический, в отличие от тех, что крутятся в моей голове.
Когда мы вновь паркуемся у школы, у входа стоит копия Чарли с крепко сложенными на груди руками. Девочка садится на заднее сиденье, на место моего брата.
– Как прошел день? – спрашивает Чарли.
– Заткнись.
– Я так понимаю, что не очень?
– Заткнись! – снова рявкает она.
Чарли смотрит на меня круглыми глазами, но с озорной улыбкой на лице.
– Долго ждала?
– Заткнись!
Теперь я понимаю, Чарли просто ее подстрекает. Я улыбаюсь.
– Мама была в дрова, когда я вернулась домой.
– Что еще нового расскажешь? – отвечает сестра.
По крайней мере, на этот раз она не приказала ей заткнуться.
Чарли задает еще пару вопросов, но сестра полностью ее игнорирует, сосредоточившись на своем телефоне. Когда мы подъезжаем к их дому, она открывает дверь прежде, чем машина успевает остановиться.
– Передай маме, что я буду поздно, – говорит Чарли ей вслед. – Как думаешь, когда папа вернется домой?
Девочка замирает и смотрит на нее с презрением:
– От десяти до пятнадцати лет, если верить словам судьи.
Дверь захлопывается.
Такого я не ожидал, и Чарли, судя по всему, тоже. Она медленно поворачивается на сиденье и смотрит вперед. Вздыхает.
– Моя сестра ненавидит меня. Я живу на свалке. Мать – алкоголичка. Отец в тюрьме. Тебе я изменяю. Почему ты вообще со мной встречаешься?
Знай я ее получше, то непременно бы обнял. Взял бы за руку. Сделал бы хоть что-то. Но я не знаю, что делать. Не существует протокола с указаниями, как успокоить девушку, с которой встречаешься четыре года, и при этом узнал ее только этим утром.
– Ну, если верить Эзре, я полюбил тебя раньше, чем научился ходить. Наверное, такое быстро не проходит.