– Ты хотя бы играешь в футбол, – говорит она между делом. – А я вот ничем не увлекаюсь. У меня не жизнь, а скукотища, Сайлас! В комнате пусто. Я не веду дневник. Ничего не коллекционирую. Единственная вещь, которая у меня есть, это картина ворот, и та твоя. Единственный предмет в моей спальне, который несет в себе смысл, подарил ты.
– Откуда ты знаешь?
Она пожимает плечами, и юбка натягивается на коленях.
– У тебя уникальный стиль. Как отпечаток пальца. Я узнала твою работу, потому что ты делаешь фотографии только тех вещей, на которые люди боятся смотреть в реальной жизни.
Видимо, ей не нравятся мои фотографии.
– Итак… – начинаю я, глядя перед собой. – Кто этот Брайан?
Она берет телефон и открывает сообщения. Я пытаюсь заглянуть ей через плечо, но сижу слишком далеко. Чарли слегка наклоняет телефон вправо, скрывая его от моих глаз.
– Я не уверена. Я пыталась просмотреть нашу переписку, но у нас такие странные сообщения… Так сразу и не скажешь, с тобой я встречаюсь или с ним.
Во рту снова пересыхает. Я открываю одну из банок. Делаю щедрый глоток и ставлю ее в подстаканник.
– Может, ты была с нами двумя? – мой голос звучит напряженно. Я пытаюсь смягчить его. – Что говорилось в сегодняшнем сообщении?
Она блокирует телефон и кладет его экраном вниз, будто ей стыдно на него смотреть. Чарли не отвечает. Я чувствую, как краснеет моя шея, узнаю прилив ревности, захватывающей мое тело, словно вирус. Мне это не нравится.
– Ответь ему. Скажи, что больше не хочешь с ним общаться и собираешься вернуться ко мне.
Чарли косо на меня смотрит:
– Мы не знаем нашу ситуацию. Что, если ты мне не нравился? Вдруг мы оба планировали расстаться?
Я смотрю на дорогу и сцепляю зубы.
– Думаю, нам лучше держаться вместе, пока не разберемся в произошедшем. Ты даже не знаешь, кто этот Брайан.
– Я и тебя не знаю, – огрызается она.
Я заезжаю на школьную парковку. Чарли внимательно следит за мной, ожидая ответа. Впечатление, будто мне закинули наживку и ждут, пока я клюну.
Я паркуюсь и глушу двигатель. Хватаю руль правой рукой и подбородок – левой. Затем сжимаю ладони.
– Что будем делать?
– Можно поконкретнее? – просит она.
Я еле качаю головой, но Чарли, похоже, не замечает.
– Нельзя, я говорю обо всем. О нас, о наших семьях, о наших жизнях. Как мы со всем этим разберемся, Чарли? И как при этом не узнать друг о друге вещи, которые нас разозлят?
Не успевает она ответить, как кто-то проходит через ворота и идет к нам. Он похож на более молодую версию меня. Может, десятиклассник. Мальчик пока не такой высокий, но, судя по его комплекции, он меня еще перерастет.
– Это будет весело, – говорит Чарли, наблюдая за приближением моего младшего братца. Он сразу направляется к заднему сиденью, закидывает рюкзак, запасную обувь, спортивную сумку и, наконец, себя.
Затем захлопывает за собой дверь.
Брат достает телефон и начинает просматривать сообщения. Он тяжело дышит. Его волосы мокрые и прилипли ко лбу. У нас одинаковый цвет волос. Когда он поднимает на меня глаза, я вижу, что у нас также одинаковые и они.
– Ну, чего стоим, кого ждем? – спрашивает парень.
Я не отвечаю. Просто поворачиваюсь к Чарли. На ее лице играет ухмылка, и она пишет кому-то сообщение. Я чуть не выхватываю у нее телефон, чтобы проверить, не Брайану ли, но стоит ей отправить сообщение, как оно приходит мне.
Чарли: Ты хоть знаешь имя младшенького?