– Привет, малышка Чарли.
Она смеется, и звук доносится до меня дважды – через телефон и с соседнего сиденья.
– Боюсь, мы были чересчур слащавой парочкой, малыш Сайлас.
– Похоже на то. – Я провожу пальцем по рулю, ожидая ответа. Но она молчит. Все еще смотрит на незнакомый дом. – Позвони мне, как появится возможность, ладно?
– Хорошо.
– Может, у тебя был дневник? Поищи все, что сможет нам помочь.
– Хорошо, – повторяет Чарли.
Мы все еще прижимаем телефоны к уху. Не знаю, мешкает ли она потому, что боится заходить внутрь, или просто не хочет покидать единственного человека, понимающего ее ситуацию.
– Ты кому-нибудь расскажешь? – спрашиваю я.
Чарли отводит мобильный от уха и прекращает звонок.
– Не хочу, чтобы кто-то думал, будто я схожу с ума.
– Но это неправда. Иначе это бы не происходило с нами обоими.
Она поджимает губы в тонкую линию и легонько кивает, будто ее голова сделана из стекла.
– Именно. Случись это только со мной, можно было бы с уверенностью прийти к выводу, что я сумасшедшая. Но я не одна. Мы оба в этой ситуации, а значит, это что-то другое. И меня это пугает, Сайлас.
Чарли открывает дверь и выходит. Я опускаю окно; девушка скрещивает руки на груди и выдавливает улыбку, указывая через плечо на дом:
– Думаю, можно быть уверенным, что я не обнаружу внутри домработницу с тарелкой жареного сыра.
Я тоже натянуто улыбаюсь:
– Ты знаешь мой номер. Позвони, если понадобится тебя спасать.
Ее улыбка сменяется хмурым выражением лица:
– Дамочка в беде. – Чарли закатывает глаза и тянется в окно за рюкзаком. – Пожелай мне удачи, малыш Сайлас.
Ее ласковые слова так и сочатся сарказмом, и меня это задевает.
5. Чарли
– Мама? – Мой голос надрывается и больше походит на писк. Я прокашливаюсь. – Мам?
Она вылетает из-за угла, напоминая мне машину без тормозов. Я отхожу на два шага, пока моя спина не прижимается к входной двери.
– Что ты делала с этим мальчишкой?! – шипит она.
Я чую алкоголь в ее дыхании.
– Я… он подвез меня домой со школы.
Морщу нос и вдыхаю через рот. Она нарушает мое личное пространство. Тянусь за спину и хватаю дверную ручку на случай, если вдруг придется бежать. Я надеялась, что что-нибудь почувствую при виде ее. Все-таки она – моя инкубационная матка и главный организатор всех семнадцати дней рождения. Отчасти я ожидала прилива тепла или воспоминаний, хоть чего-то знакомого. В итоге я пячусь от этой незнакомки.
– Ты прогуляла школу! И была с этим мальчиком! Не хочешь объясниться?
От нее так разит, будто она только что искупалась во всем нашем барном ассортименте.