«Галльская империя» от Постума до Тетриков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

§ 1. социально-экономический кризис Римской империи

в середине III в.

К середине III в. н. э. политическое и социально-экономическое развитие Рима как государства привело к кризисным явлениям, пошатнувшим основы империи. Рим уже стал огромной империей, а управление ею изменялось с большими трудностями и опозданием. Рушилась хозяйственная система, сложившаяся в «золотой век» Антонинов. Причиной этого была политика римских императоров. Провинции облагались все новыми налогами и повинностями. Вести хозяйство мелким и средним земельным собственникам, крестьянам и арендаторам становилось невыгодным, а подчас и убыточным. Это приводило к запустению посевных площадей, разорению широких слоев населения, в том числе ремесленников и торговцев, ухудшению качества ремесленных изделий[58]. социально-экономические изменения в римском обществе были также вызваны падением роли рабского труда, ставшим экономически невыгодным и убыточным. Тем не менее, многие хозяйства не спешили заменять его наемным.

Подобная ситуация складывалась и в городах. Экономический кризис, явившийся следствием политики римских императоров и устаревшей системы управления, нанес удар по городам, как экономическим и культурным центрам. В провинциях же, особенно в Галлии и Британии, городской строй продолжает развиваться[59]. Однако колоссальные налоги и общественные повинности тормозили его темпы[60]. Нормальное функционирование провинциального города было невозможно в условиях, когда «центр» требовал поставок и выплат больше, чем мог дать город. Галлиен пытался изменить положение. Он ограничил своеволие агентов фиска, реформировал налогообложение в интересах мелких и средних землевладельцев, всячески стремился оживить городские организации мелких собственников и ремесленников (Cod. Just., IV, 62; XXVI.7, LXXIII.7), но кризис продолжал расти. Реформы Галлиена не затронули системы отношений между «центром» и провинцией[61]. Возможно, это было одной из причин, почему Галлиен не имел поддержки в регионах.

Согласно эпиграфическим данным, Галлия III в. н. э. представляла собой разноплановую по сословному и этническому составу территорию (CIL. XII, 2522, 3349; XIII, 1943; 1974; 2020; 4335 и др.)[62]. Местное население по-прежнему сохраняло деление на паги (CIL. XII, 1114, 1376, 2556, 2611; XIII, 2949, 3106, 5063, 5064, 6211; Dessau, 4841, 6989, 6993, 7007, 7009, 7010, 7049, 7051), — термин, которым римляне обозначали особые формы поселения кельтов — туаты. Туат означал и территорию и населявших ее людей с их различными связями и отношениями. Эпиграфические данные доказывают, что паги сохранялись и в Испании, и в Британии этого периода[63]. Огромную роль продолжали играть племенные советы, состоявшие, по всей видимости, из представителей знати[64].

С местным населением сосуществовали римские и латинские колонисты. Необходимо заметить, что знать Галлии большей частью была уже галло-римской. Ее экономическую основу составляло землевладение. Можно утверждать, что в III в. в Галлии, наряду с частным, существовало общинное и храмовое землевладение. Концентрация земли способствовала образованию частных латифундий и росту их рентабельности. Несмотря на сильную романизацию, Галлия оставалась среди немногих провинций, в которых, одновременно с латинским, использовался и родной язык[65].

В отличие от ряда других регионов в период кризиса, провинции и районы, входившие в состав «Галльской империи» находились на удовлетворительном уровне развития. Испания оставалась одним из основных поставщиков вина, масла и полезных ископаемых (золото, серебро, олово, свинец, медь и железо)[66]. В Британии большинство городов было основано, как колонии ветеранов и играли роль, главным образом, торговых центров[67]. В III в. на территориях Галлии, Испании и Британии заметен активный рост числа вилл, которые становятся экономическими и культурными центрами[68].

Экономическая и политическая нестабильность «центра» вели к упадку торговли и росту инфляции во всех провинциях Римской империи: повышение цен, расстройство денежного обращения, выразившееся в порче монеты и в ее обесценивании[69]. Не последнюю роль в углублении кризиса играла устаревшая фискальная политика. Рим рассматривался по-прежнему как полис, и доходы с провинций концентрировались именно в нем. Аристократию это устраивало, но такая политика не устраивала, ни провинции, ни Сенат, в котором было много, если не большинство представителей провинциальной знати.

К III в. эксплуатация провинций была полностью упорядочена и перешла всецело в руки государства[70]. Императоры облагали провинции все большими налогами, что приводило к углублению экономического кризиса и новому всплеску инфляции. Провинции опережали «центр» в своем развитии, но им не хватало сил и средств, которые стекались в руки римских императоров. «Центр» сдерживал, а подчас и препятствовал социально-экономическому и культурному развитию регионов. Именно политика римских императоров и стала одной из главных причин проявления сепаратизма в провинциях.

§ 2. Политический кризис Римской империи в сер. III в.

История Рима, как империи, наполнена то затухавшей, то вновь разгоравшейся борьбой между императором и Сенатом. В III в. борьба за власть шла между «сенатскими» и «солдатскими» императорами, при этом армия и Сенат не являлись оторванными от общества силами, которые представляли интересы отдельных групп общества[71].

Характер собственности в Римской империи обуславливал направление борьбы и внутренних противоречий. В Римском государстве III в. н. э. преобладали две основные формы собственности на землю: муниципальная и экзимированная. Муниципальные землевладельцы, владевшие имениями на городской земле, издавна вели товарные хозяйства, основанные на эксплуатации рабов, труд которых становился невыгодным. К тому же городские землевладельцы несли большие расходы в связи с исполнением таких общественных обязанностей, как: затраты на строительство и ремонт общественных зданий и сооружений (дорог, мостов, водопроводов и др.), устройство зрелищ, раздачи городской бедноте и т. п. В более выгодном положении оказались в III в. владельцы экзимированных земель, использующих труд колонов. Будучи независимы от городов, они были свободны от всех городских повинностей. Их влияние в этот период заметно увеличилось, в том числе и в городах.

Армия выражала интересы муниципальных кругов, из которых в значительной степени она формировалась. Зачастую бывший крестьянин, став ветераном и римским гражданином, получал землю в одном из муниципиев. Сын его обычно также шел на военную службу в легионе и после отставки нередко становился городским магистратом и декурионом[72]. Сенат же выражал интересы магнатов — владельцев экзимированных земель. Императоры лавировали между боровшимися группировками; одни оказывали покровительство городам, другие — магнатам. Каждая из групп выдвигала свою программу и хотела, чтобы император проводил ее политику, в ином случае императора устраняли. Население Галлии и Британии не раз подвергалось репрессиям в период этой борьбы. Так, Луций Септимий Север конфисковал земли магнатов Галлии и Испании.

Его сын, Марк Аврелий Антонин Каракалла в 212 г. своим эдиктом объявил все свободное население империи, проживавшее на землях городов, римскими гражданами. Издавая эдикт, Каракалла, безусловно, руководствовался не столько любовью к своим подданным, сколько финансовыми (необходимость уравнять население в несении государственных тягот) и правовыми нуждами (деление на граждан и не граждан, характерное для античного полиса, вступило в противоречие с усиленно разрабатывавшимся во II в. римским правом, которое имеет дело с частным собственником вообще, без различия общественного положения).

Последний представитель династии Северов — Александр Север окружил себя представителями сенатской аристократии и ничего не предпринимал без согласования с Сенатом. Он ограничил расходы на армию, а землю для поселения ветеранов отводил в отдаленных пограничных областях. Именно в этот период был запрещены провинциальные собрания. Провинции были лишены права посылать к императору делегации, были убраны любые проявления автономии: иметь собственные монеты, вес и меры[73]. Провинциальные города были ограничены в проведении празднеств и распоряжении денежными средствами.

В 238 г. Сенат начал борьбу против Максимина Фракийца, который имел поддержку среди населения Галлии. В правление Деция в Галлии не раз вспыхивали восстания. Его гибель, как и пленение императора Валериана, лишь усугубили политический кризис в Римской империи.

Сын Валериана, Галлиен [Р. Licinius Egnatius Gallienus], проводил множество мероприятий, которые должны были способствовать изменению ситуации. Он оказывал поддержку городам, стремился облегчить жизнь ремесленников и мелких собственников. Фигура Галлиена неоднозначно воспринимается отечественными и зарубежными исследователями. кто-то склонен превозносить его как личность и реформатора[74], кто-то видит в нем жестокого правителя[75]. Согласно источникам, Галлиен был неординарным человеком, весьма образованным и обладающим талантами военачальника (SHA. Gall, duo., VII; VIII; XI; XVI–XVIII). Но он не сумел и не захотел воспользоваться дарами Фортуны. Избалованность в воспитании, вспыльчивость и резкая смена настроений делали из него плохого императора (SHA. Туг. Trig., VIII.4; Gall, duo., XII). Он не умел ценить людей за их заслуги, что было характерно для его отца, он был подвержен сиюминутным слабостям во вред своему правлению и государству (SHA. Gall, duo., XVI). Реформы, проводимые его администрацией, были хороши по замыслу, но не учитывали реалий жизни. Стремясь упрочить свою власть, Галлиен распространил практику замены сенаторов всадниками на командных постах в армии и на должностях наместников провинций[76]. Это, безусловно, вызывало негативную реакцию стороны одних, и усиливало в целом социальную напряженность.

Кризис социально-экономической системы Римской империи стал одной из причин создания Галльского государства. Кризис, по мнению ряда исследователей, наступил в начале, а закончился в конце III в. н. э.[77] Однако, некоторые зарубежные ученые относят начало к более раннему, а конец — к более позднему периодам[78]. Кризисные явления и сам кризис явились результатом развития Римского государства: устаревшая социально-экономическая структура римского общества исчерпала заложенные в ней потенциальные возможности для развития хозяйства[79]. В современной зарубежной историографии все чаще появляется мнение, что кризис являлся болезненной, но необходимой процедурой для «пациента», которым являлась Римская империя[80]. Именно поэтому Римская империя IV в. н. э. в политическом и социально-экономическом плане коренным образом отличается от империи II в. н. э.

Политическая нестабильность и политика римских императоров, не считавшихся с интересами провинций, стали причинами проявления сепаратизма. Поэтому создание «Галльской империи» — весьма характерная примета того времени.

§ 3. Роль армии в «эпоху солдатских императоров»

К середине III в. н. э. внутреннее положение Римской империи было ослаблено и непрекращающимися войнами с варварами. В 238 г. готы прорвали нижнедунайскую границу и свободно проникли во Фракию и Македонию, Ахайю и ближайшие земли Азии. Месопотамию захватили парфяне, которые в 259–260 гг. опустошили и захватили также Сирию, Киликию, Каппадокию. В 248 г. германские племена разрушили верхнерейнский лимес. В 260 г. аламанны вторглись в Италию, а франки, разграбив Галлию, овладели Испанией и проникли даже в Африку.

Власть в государстве зависит от армии[81], — такое положение теперь являлось ведущим. Армия играла значительную роль в романизации народов, входивших в состав Римской империи, особенно Галлии. Поселения, основанные ветеранами в провинциях, способствовали введению римских порядков и учреждений. Провинциалы, служившие во вспомогательных отрядах римского войсках и в основных легионах, овладевали латинским языком, а при отставке получали землю. Расквартированные на всех границах огромной империи войска сохраняли верность очередному преемнику на троне, видя в нем олицетворение и носителя августовской легенды, которая поддерживала целостность государства.

Ряд исследователей полагает, что превращение армии в профессиональную было одним из проявлений кризиса[82]. Армия становится самостоятельной корпорацией со своими специфическими интересами. Корпоративный дух армии привязывал ее к военному лидеру, чей авторитет неизмеримо возрастал по мере побед и раздач денежных средств, подарков, земель. Популярность военного вождя укреплялась его личными качествами, его претензиями на богоизбранность и покровительство ему какого-либо божества.

К середине III в. н. э. все более падает авторитет императорской власти и носителя императорского титула. Причинами этого были безумие императора Нерона, насильственное умерщвление отдельных императоров[83], ряд крупных военных неудач, сделавших беззащитными целые регионы империи[84]. Катастрофы, подобные гибели в сражении императора Деция, пленение императора Валериана и его позорное рабство лишь усугубили положение, умножив властные амбиции военных командиров. Стремясь удержать армию в подчинении, римские императоры не только проводили ее реформирование, но и значительно расширили полномочия командующих, открыв последним перспективы единовластия[85]. Средством достижения и решающей силой оставалась армия, в которой все большую популярность приобретает идея сосредоточения единой власти в руках командующего, ею же самой и назначенным[86].

Наиболее опасными для императорской власти были тесные контакты между наместниками тех провинций, которые имели в своем распоряжении большие группы римских войск: в Сирии — 6 легионов, на Дунайской границе 8 легионов. Эти войска пополнялись в основном из числа местных уроженцев и были привязаны к местам своего расположения, становясь выразителями настроения господствующих кругов провинциальных землевладельцев.

Укрепляется связь армии с императором и его правительством, благодаря их политико-экономическим мероприятиям, а также проводимой ими идеологической пропаганде[87]. Разные группы общества хотели видеть у власти такого императора, который осуществил бы их собственную программу, поэтому в III в. происходит чрезвычайно быстрая смена императоров, причем все они погибали насильственной смертью.

После того, как центральная власть значительно ослабла, а солдаты поняли, что сами могут избрать того, кто исполнит их надежды — началось противостояние армии в качестве политической силы. Ставленники и приверженцы Сената пытались уменьшить влияние армии, ужесточить дисциплину. Они делали попытки набирать солдат за пределами Италии и даже империи[88], вводили систему военной колонизации на границах, где солдат-землевладелец не мешал собственникам латифундий. Эти императоры проводили агрессивную внешнюю политику, чтобы пополнить за счет пленных количество поселенных на пограничных землях солдат, колонистов и колонов, не мешали магнатам увеличивать свои владения[89].

«Солдатские» императоры, наоборот — проводили массовые конфискации земельного фонда, увеличивали свои земли и солдат, повышали налоги, чтобы увеличить жалование солдатам[90]. Некоторые исследователи предполагают[91], что такие императоры предпочитали откупаться от внешних врагов контрибуциями, поскольку горожане и солдаты не нуждались в большом количестве рабов.

До Галлиена попытки укрепить государство и императорскую власть предпринимались не раз[92]. Много в этом направлении было сделано Септимием Севером. Чтобы повысить престиж военной службы, он увеличил жалование легионерам и преторианцам. Воины получили официальное разрешение приобретать землю и вступать в законный брак. Была усовершенствована система военной служебной лестницы, по которой должность первого центуриона была объявлена всаднической, но при этом до нее мог дослужиться рядовой легионер. Далее, бывший рядовой легионер мог сделать карьеру вплоть до командира легиона и командующего армией. Поскольку укомплектование армии теперь шло за счет провинций, это вело к провинциализации и варваризации римской армии.

Реформы последующих императоров повысили привлекательность воинской службы, но привели к тому, что легионы потеряли свою мобильность, обросли хозяйством и семьями. Перед командиром легиона была поставлена задача решения ряда гражданских проблем, что привело к усложнению управления легионами, росту легионных служб и канцелярий. В армии наблюдался активный процесс бюрократизации. Все более обострялись отношения между сенатом и армией, все чаще легионы провозглашали новых императоров.

Попытку реформирования армии предпринял и Галлиен. Около 258 г. им были созданы крупные конные части, получившие в источниках название далматинских всадников (Zosim., 1.52.10), из чего напрашивается вывод об их национальном характере. Несмотря на это, термин «equites dalmatae», видимо, перешел на всю конницу императора Галлиена[93].

[58] Белова Н. Н. К истории гончарного ремесла в Римской Галлии в I–III вв.// Античная древность и средние века: сб.: вып. 5. Свердловск, 1966. С. 3–21.;

[59] Galliou Р. Western Gaul in the Third century // The Roman West.. — Part II. P. 259;

[60] Белова Н. Н. Об экономическом… С. 196–197;

[61] Alfoldi A. Die Krise der Romischen Welt 249–270 n. Chr. // CAH. Bd. XII. S. 172;

[62] Белова Н. Н., Сюзюмов Н.О. К вопросу о кризисе… С. 5–7;

[63] Balil A. Hispania en los Anos 260 a 360 d. d. J. C. // Emerita. 1959. № 27. P. 274–275;

[64] Blazques J. М. La crisis… Р. 17–19; Keay S. Roman… P. 69;

[65] Джонс Г. Крушение Римской империи. Μ, 1982. С. 8;

[66] Keay S. The Conventus… P. 452;

[67] Webster Gr. The history… P. 344–345;

[68] Webster Gr. The history.. P. 349;

[69] Абрамзон M. Г Монеты как средство пропаганды официальной политики Римской империи. Μ, 1995 — С.56;

[70] Alfoldi A. Die Krise… S. 170–171;

[71] Штаерман E. M. Кризис… C. 307–308.

[72] Штаерман E. M. К вопросу о Dediticii в эдикте Каракаллы // БДИ. 1946. № 2. С. 87–88; АЕ. 1928. № 23.

[73] Моммзен Т. История Рима: Т. 1–4. Ростов/н. Дону, 1999. — Т. 4. С. 29.

[74] Blois L., de. The Policy of the Emperor Gallienus. Leiden, 1976.

[75] В основном, такое мнение существует в ряде источников: Eutr. IX. 9.7; SHA. Gall. Duo. 23;

[76] Сергеев И. П. Кризис… С. 61.

[77] Штаерман E. M. Кризис… С. 24; Белова Н. Н., Сюзюмов Н. В. К вопросу о кризисе… С. 5–24;

[78] Altheim F. Niedergang der Alten Welt. Eine Untersuchung der Ursachen: 2 Bd. Frankfurt/Main, 1952. Bd. 2: Imperium Romanum. S. 352;

[79] Alfoldy G. The crisis of the third century as seen by contemporaries // Greek, Roman and Byzantine studies, 1974. № 15. P. 89–111;

[80] Reece R. The third century..P. 27.

[81] Куликова Ю.В. Концепция власти в эпоху солдатских императоров // Studia Historica. 2007.Vol.VIL С. 142–149.

[82] Абрамзон М. Г. ук. соч. С. 101–102; Глушанин Е. П. Предпосылки реформ Галлиена и их место в процессе трансформации римской армии // Страны Средиземноморья в античную и средневековую эпохи. Проблемы социально-политической истории: межвуз. сб. Горький, 1985. С. 95–106;

[83] Каракалла, Коммод и др.

[84] ошибки Валериана и Галлиена на верхнедунайской и рейнской границах

[85] Кудрявцева Т. В. Чрезвычайные полномочия полководцев как источник императорской власти в Риме: автореф. на соиск. уч. степени к. и. н. ЛГУ 1990. С. 5–7.

[86] Абрамзон М. Г. Ук. соч. С. 101;

[87] Махлаюк А. В. Армия Римской эпохи: Очерки традиций и ментальности: моногр. Нижний Новгород, 2000. С. 79–80.

[88] MacMullen R. Roman Governments Response to Crisis A.D. 235–337. L 1976. P. 74.

[89] Brauer GC. Jr. The age of the soldier emperors: imperial Rome. A.D. 244–284. New Jersey, 1975. P. 191;

[90] Brauer GC. Jr. The age…. P. 134.

[91] Brauer G.C. Jr. Op. cit. P. 132;

[92] Сергеев И. П. О военной реформе в Римской империи в конце II–III вв. н. э. // Вестник Харьковского ГУ № 363. История. Вып. 26. Харьков, 1992. С. 72–80;

[93] Alfoldy G. Zur Beurteilung der Militardiplome der Auxiliarsoldaten // Historia. 1968. Bd.17. S. 215–227;