– Повторяю вам – она об этом не рассказывала, но, похоже, с сексом у них все было в порядке. В этом смысле она по-настоящему вернулась к живым. Этот мужчина сумел приручить ее.
– Вы сказали, что он был гораздо старше ее?
– Да, по крайней мере вдвое. Наверняка ее как раз и привлекла его опытность во всех областях.
Перед мысленным взором Корсо возникла страница с изображением Мисс Бархат: ее исполненный нежности взгляд, неуверенная улыбка. Художник сумел уловить хрупкость этой покрытой татуировкой готки.
– Что она к нему испытывала? – не унимался сыщик. – Физическое влечение? Любовь? Восхищение его произведениями?
Янъя взглянула на часы и расплылась в широкой улыбке:
– Мне очень жаль, что в завершение я могу предложить вам лишь обычный штамп психиатра, но я думаю, что этот тип играл для нее роль фигуры отца.
Корсо поднялся. Он подумал, что теперь в этом деле возникает сплошное детоубийство. Ничего, он знает, как тут быть.
Вернувшись на набережную, Корсо созвал свою группу: необходимо срочно найти этого художника, априори любовника обеих жертв. Типа, отбывавшего заключение!
Вопреки ожиданиям эта сенсационная новость была встречена очень вяло. Сыскари едва держались на ногах, устав от проведенного в поисках и не принесшего особых результатов рабочего дня.
Установив личность и местопребывание нескольких девушек из блокнота с набросками, Арни организовала их защиту средствами полицейских – защиту скорей символическую. Людо продолжал выслеживать мертвых любовников Элен Демора, копаясь в окружении этих покойников в поисках какого-нибудь мстительного сознания, которое ополчилось бы против некрофилки Элен и ее названой сестры Софи. Но тщетно. Барби не успела нарыть хоть какую-нибудь информацию относительно возможных друзей детства жертв и тем более вникнуть в историю дома, где располагается «Сквонк», или его обитателей. Что касается хода расследования в целом, то практиканты уже прибыли, и их тут же разделили на две группы. Одних отправили обходить соседей, а другим поручили собирать все добровольные – и бредовые, спровоцированные новостью об убийстве Мисс Бархат – свидетельства.
На самом деле накопившаяся усталость была столь велика, что никакой новый факт не мог бы взбодрить сыщиков. Корсо подумал, что может прекрасно и в одиночку вести расследование, касающееся художника в борсалино, – после Мадрида это стало его личным делом. В то же время он вспомнил о Бомпар, которая в свете намеченной на завтра пресс-конференции ждала его отчета: ему было над чем поработать ночью.
– Ладно, – сказал он в завершение, – идите отдыхать. Завтра в девять продолжим.
Его подчиненные переглянулись и молча поднялись со своих мест.
Корсо заперся у себя в кабинете и с компьютером на коленях устроился на диванчике, в этой крохотной комнатушке обозначавшем гостиную.
Прежде чем запустить поиск в Интернете, он несколько секунд размышлял над вырисовывающимся профилем убийцы. Заключенный. Художник. Развратник преклонного возраста, любящий рисовать стриптизерш, спрятавшись в подвале, и остановивший свой роковой выбор на двух из них.
Почему он убил их? Предположение Корсо о наказании укрепилось. Софи и Элен были стриптизершами, но их выступление, их белая кожа, даже их наивность представляли собой некую форму невинности – это-то и понравилось художнику, который сумел уловить детскую прелесть в провокационных движениях танцовщиц, в их манере обнажаться, следуя заурядному сценарию.
Однако эти артистки бурлеска скрывали другие пороки: Софи ради удовольствия терпела чудовищные пытки, Элен искала любви и наслаждения у мертвых. Может быть, их ментор был разочарован? Может, он решил, что они заслуживают кары? Корсо не забыл об источнике вдохновения убийцы: полотна Гойи, изображающие каторжника, ведьму, измученного болезнью умирающего…
Зазвонил внутренний телефон. На мгновение Корсо поддался искушению не снимать трубку. Затем с трудом отодрал себя от диванчика и ответил.
– Майор? – Голос караульного, между почтением и нерешительностью. – Тут внизу какой-то тип хочет переговорить с вами. Пустить?
Корсо взглянул на часы: начало десятого вечера.
– Как его зовут?
Пауза. Видимо, жандарм читает удостоверение личности посетителя.
– Лионель Жакмар.
– Не знаю такого. Пошли его… То есть я хочу сказать, – спохватился он, – направь его к сыщикам, которым поручено собирать свидетельства. А если они уже ушли, пусть приходит завтра, в нормальное время.
– Говорит, что он из наших, – вполголоса настаивал полицейский.
– Ты его бедж видел?
– Он в отставке.
Корсо вздохнул:
– Пусть поднимется.