– Тогда пока сфокусируем свое внимание на Элен Демора. В понедельник утром пересмотрим все по пунктам. У нас есть больше суток на то, чтобы составить полное представление о Мисс Бархат. Вопросы есть?
Арни подняла руку, будто в школе – в школе славянских единоборств:
– А как насчет остальных девушек из «Сквонка», мы обеспечиваем им защиту?
– Само собой. Я переговорю с Бомпар и…
Он не закончил: у него в кармане вибрировал телефон.
– Извините, – сказал он, доставая мобильник, и вышел без всяких объяснений.
На экране высветился номер Эмилии.
– Все в порядке?
Корсо заговорил самым радостным тоном, он не хотел, чтобы в его голосе слышалось недовольство или неудовлетворенность. Прежде всего для того, чтобы она сразу не бросила трубку. И еще чтобы она не почувствовала, как он страдает, и не испытала наслаждения.
На самом деле он совершенно не ожидал, что Эмилия позвонит. Но она делала это не по дружбе и не из милости. Просто она знала, что отныне каждый звонок будет учтен. Не хватало еще, чтобы ее обвинили в том, что она не позволяет своему бывшему поговорить с сыном.
– Все в порядке.
– Ну и где же вы все-таки? – весело продолжал он.
Эмилия хихикнула, уловив его жалкую попытку что-то выведать. Однако развратная мать должна была хорошо себя вести, а потому она сбросила балласт:
– В Варне, my dear… Ты ведь помнишь… наши самые прекрасные дни.
Болгарский курорт, о котором Корсо и правда сохранил какие-то сладостные воспоминания. Черное море на рассвете, его золотистые покусывания, возвещавшие о том, что Восток совсем близко – всего несколько гребков брассом. Теснящиеся на побережье православные церкви со сверкающими и словно растворяющимися прямо в небе куполами и сама Варна, с кириллицей и домами под красными крышами, похожая одновременно на ярмарку и на курорт…
– Вы там пробудете весь месяц?
– Посмотрим.
Корсо не стал настаивать: главное – не терять чувство меры.
– Тедди в порядке?
– Мы учим его родной язык.
Эмилия постоянно билась за то, чтобы ее сын говорил по-болгарски так же, как по-французски. Корсо был не против, но теперь эта лингвистическая цель превратилась для его бывшей в средство возведения новой стены между ним и сыном.
– Но ведь он купается? Занимается спортом?
– Он встречается со своими кузенами. Своими настоящими родственниками. То есть мне следовало бы сказать… единственными своими родственниками.
Первый удар ниже пояса. К чему продолжать разговор, в котором его загоняют в угол и ему остается только принимать удары?
– Я могу поговорить с ним?
– Не вешай трубку.
Он удивился, что она так легко согласилась. Видимо, Эмилия тоже опасалась, что он записывает разговор.
– Папа?
Когда раздался голос сына, такой высокий, такой чистый, такой необыкновенный – будто звук дудочки, вырезанной из молодого побега, освежающий вам кровь, стоит только услышать его, – Корсо почувствовал, как к глазам подступили слезы.
– Как дела, мой милый? Тебе там весело?