– Даже двух сотен ярдов отсюда не будет, – отметил Рейвен. – Хоть раз, по крайней мере, пациент сможет должным образом вознаградить доктора Симпсона за визит в столь неподходящий час.
Джарвис фыркнул. Уилл с трудом мог разобрать его выражение в тусклом свете лампы, но прекрасно мог его себе представить.
– Что?
– Вы все это время учились у профессора, но так мало сумели разобраться в его натуре…
– Я достаточно разобрался, чтобы заметить, что с бедных он платы не берет; но, конечно же, доктор Симпсон не будет делать подобных исключений для людей состоятельных.
– Мистер Рейвен, у нас с вами нет времени обсудить это как следует, но, может, будет достаточно, если я расскажу, что видел, как профессор сует свернутые трубочками пятифунтовые купюры в оконную щель, чтобы стекло не дребезжало?
Они уже спустились по лестнице, когда Симпсон вышел из кабинета со своим чемоданчиком в руке. Джарвис держал наготове пальто и шляпу и, прежде чем открыть дверь, одним ловким движением накинул на профессора оба эти предмета.
Холод плеснул Уиллу в лицо, точно обещанный Джарвисом стакан воды, и он с некоторой завистью поглядывал на плотное пальто профессора, когда они быстро шагали на запад по Куин-стрит.
– Утро понедельника началось раньше, чем обычно, но оно обещает быть исключительно интересным, – сказал Симпсон с хрипотцой в голосе, говорившей о том, что его совсем недавно выдернули из постели.
– Вы ведь поздно сегодня легли, да? – спросил Рейвен, припомнив, что, когда он ложился, доктора еще не было дома.
– Ужинал у профессора Грегори. Долго проговорили.
– А вам вчера, случайно, не попадался Маклеви? Интересно было бы узнать результаты экспертизы по Роуз Кэмпбелл.
– Я ничего такого не слышал, нет. А почему вас интересует этот случай?
– Мне любопытно, что могло вызвать подобную позу. Может ли это быть свидетельством отравления?
– Этого я вам сказать не могу, – ответил Симпсон. – Если вас интересуют яды, то вам нужен Кристисон.
Рейвен почувствовал, как у него участился пульс. Это стоило раннего подъема и прогулки в промозглой полутьме.
– Профессор Кристисон? Вы меня ему представите?
– Уж точно представлю вам его труды. У меня в кабинете был где-то трактат.
– Спасибо, – сказал Уилл, не ощущая при этом особой благодарности.
Симпсон не испытывал ни малейшего интереса к судьбе Роуз, кроме, может, физиологического объяснения ее смерти. Драма, центром которой она была, его как будто и не касалась. Вероятно, именно эта его способность видеть все отвлеченно помогала ему не принимать близко к сердцу ужасы и трагедии, связанные с его работой.
Рейвен вспомнил рассказанную Джарвисом историю – как профессор заткнул дребезжащее оконное стекло с помощью банкнот. Деньги не значили для него ничего. Он обитал в царстве книг и науки.
Если б миссис Галлахер пришла к Симпсону вместо Уилла, он принялся бы лечить ее травмы, но ему даже в голову не пришло бы сделать что-то с их причиной. Когда он приезжал в опасные районы, толпа расступалась перед ним, преклонялась перед ним, желала ему добра. Он был точно божество, обитавшее в иных сферах, нежели простые смертные, и пусть он и помогал им, его не трогали их мольбы.
– А теперь посмотрим, удалось ли вам не растерять навыки в этот безбожно ранний час, – сказал Симпсон, когда они уже подходили к Элбин-плейс. – Пациентка, которую мы собираемся навестить, – молодая женщина на восьмом месяце беременности, у которой внезапно началось кровотечение, безболезненное, но обильное. Диагноз?
Рейвен лихорадочно рылся в своем усталом мозгу в поисках ответа, перебирая различные возможности и отметая те, которые не стоили бы столь срочного визита.
– Placenta praevia[39], – сказал он наконец.
Симпсон важно кивнул и постучал в дверь.
Открывшая горничная находилась, казалось, на грани истерики. Она пыталась что-то рассказать им, путаясь и глотая слова, тыкая пальцем в сторону лестницы. Единственное, что смог разобрать Уилл, – это имя: миссис Консидайн. Он заметил, что рука горничной была вымазана чем-то красным и ярко-алый след тянулся по юбке от талии до подола.
Симпсон взбежал по лестнице, перескакивая через ступеньку. Рейвен немного отстал: его тянул вниз груз воспоминаний о произошедшем в другом доме Нового города две недели назад. Неотвязно преследовали мысли о том, что в результате его действий погиб человек; к тому же он никак не мог понять, из-за чего именно это случилось. Виной ли тому его собственная некомпетентность? Или эфир сам по себе настолько опасен?
Он попытался обсудить это – в общих чертах – с Симпсоном, надеясь хотя бы частично облегчить свою совесть.
– У вас не бывает сомнений в надежности эфира? Учитывая, что его действию приписывается несколько смертей? – спросил он однажды утром после завтрака.
[39] Предлежание плаценты (лат.), изъян в ее прикреплении к матке.