– Мне тоже не верится насчет Роуз, но как мы можем знать, на что способна подвигнуть человека крайняя степень отчаяния? Ждать ребенка, зная, что не сможешь содержать ни его, ни себя, потому что тебя уволят?
– Профессор Цайглер из Родильного дома и вправду говорил, что знает случаи, когда молодые женщины кончали с собой, – немного виновато сказал Рейвен. – Некоторые из них просто не могли принять то, что случится, когда их родные узнают об их состоянии. Но, мне кажется, это уже крайность.
– А что еще оставалось такой девушке, как Роуз?
Уилл метнул на Сару взгляд, подразумевавший, что ответ ей известен, но произнести его вслух невозможно, пока их может кто-то услышать.
Они ускорили шаг, чтобы оторваться подальше от расходившихся по домам прихожан.
– Попав в отчаянное положение, женщины перебирают немало возможностей, прежде чем решиться на самоубийство, – сказал Рейвен. – Недавно в канаве позади Королевской биржи нашли ножку новорожденного. Подозреваю, что несчастный был лишен жизни собственной матерью.
Саре уже доводилось слыхать о подобных вещах.
– Матери, должно быть, удалось сохранить свое положение в тайне, – сказала она. – Сомневаюсь, что у Роуз была такая возможность. Она испугалась бы, что ее уволят задолго до того, как у нее даже появится такая ужасная возможность.
– Существуют и другие отчаянные меры, – сказал Рейвен очень тихо, хотя никого поблизости не было. Тема была не из легких.
– В самом деле, – согласилась Сара, давая понять, что готова продолжать разговор.
– Но пусть даже они и решились на это пойти, исход все равно может быть тот же самый. Генри, мой друг, в последнее время столкнулся с двумя случаями, когда женщины умерли от неудачных абортов.
Сара попыталась представить тот страх и отчаяние, которые, должно быть, чувствовала Роуз, и спросила себя, на что она сама была бы готова в подобной ситуации. Наверное, практически на что угодно. И тут-то ее осенило.
– Что, если они приняли яд не для того, чтобы убить себя, а для того, чтобы избавиться от бремени?
Рейвен повернулся и пристально поглядел ей в глаза. В том, что она сказала, явно был смысл.
– Какие только средства не принимали женщины, надеясь вызвать преждевременные роды, – согласился он. – Но до сих пор те либо совсем не имели эффекта, либо причиняли вред лишь самой матери.
– И все же за такое средство – будь то микстура или пилюля – можно брать хорошие деньги, если, конечно, покупатели верят в его эффективность. Может ли быть, что именно для этого Иви понадобились деньги?
– Ее никогда нельзя было назвать легковерной дурочкой. Но отчаяние часто рождает веру в чудо… Может, ты и права.
Уилл, задрав голову, поглядел в мутные небеса, будто там, за серыми тучами, скрывался ответ на все их вопросы.
– Мне только хотелось бы знать, что за яд такой она приняла.
Глава 27
Рейвен очнулся в темноте, но сонливость как рукой сняло, когда он разглядел в ногах кровати какую-то фигуру с лампой в руке. Он был слишком взбудоражен, чтобы сразу распознать в этой полутьме Джарвиса, дворецкого.
– Какого дьявола ты тут делаешь?
– Я пришел разбудить вас, мистер Рейвен.
– Так почему ты торчишь тут надо мной, как чертов призрак? Разве трудно было меня позвать?
– Я звал вас три раза, по имени, сэр, а до того некоторое время стучался в дверь, но вотще. Следующей мерой, к которой я собирался прибегнуть, был бы стакан воды, вылитый вам на голову, сэр, но, к счастью, до этого дело не дошло.
Как и всегда, Джарвис был спокоен и невозмутим. На вопросы он отвечал вежливо, без запинки, но каким-то образом всегда ухитрялся создать впечатление, что даже разговоры с Уиллом ниже его достоинства. Рейвен надеялся, что ему удалось хотя бы частично преодолеть антипатию Сары, но подозревал, что презрение Джарвиса останется с ним навсегда.
– Который час?
– Сейчас четверть пятого. У профессора срочный вызов, и он изъявил желание, чтобы вы его сопровождали.
– А куда мы направляемся, известно? – спросил разбуженный, рассчитывая окончательно проснуться и прийти в себя в экипаже.
– Насколько я понял, недалеко. Элбин-плейс.