— Все? — спросил Степан.
— Все.
— Поджигай.
Казак склонился к бумагам, высек кресалом огонь, поболтал трутом, чтоб он занялся огнем… И поднес жадный огонек к бумагам.
Скоро на площади горел большой веселый костер.
Степан задумчиво смотрел на огонь.
— Волга закрыта, — сказал он, ни к кому не обращаясь, раздумчиво. — Ключ в кармане… Куда сундук девать?
— Чего? — спросил Фролка, брат.
Степан не ответил.
— Волга закрыта, — сказал Степан. — Две дороги теперь: вверх и вниз. Думайте. Не торопитесь, крепко думайте.
Сидели в приказной избе. Вся «головка» разинского войска, и еще прибавились Пронька Шумливый, донской казак, да «воронежский сын боярский» Ивашка Кузьмин.
— Как ни решим, — чтоб не забыть потом: город укрепить надежно, — добавил Степан. — Вверх ли, вниз ли пойдем, — он теперь наш. Своих людишек посадим — править.
— Ийтить надо вверх, — сказал Ус.
На него посмотрели — ждали, что он объяснит, почему вверх. А он молчал, спокойно, несколько снисходительно смотрел на всех.
— Ты чего это с двух раз говорить принимаисся? — спросил Степан. — Пошто вверх, растолкуй.
— А пошто вниз? Тебя опять в шахову область тянет? — сразу почему-то ощетинился Ус.
— Пошел ты к курвиной матери с шахом вместе! — обозлился Степан. — Не проспался, так иди проспись.
— А на кой вниз? — не сдавался Ус. То ли он на ссору напрашивался. — Чего там делать?
— Там Астрахань!.. Ты к чужой жене ходил когда-нибудь?
— Случалось… Помоложе был, кобелил. — Ус коротко хохотнул.
— А не случалось так: ты к ей, а сзади — муж с топором? Нет? — Степан внимательно смотрел в глаза атамана, хотел понять: всерьез тот хочет ссоры или так кобенится?
— Так — нет; живой пока.
— Так будет, если мы Астрахань за спиной оставим.
— Ты-то вниз, что ли, наметил?
— Я не говорил. Я думаю. И вы тоже думайте. А то я один за всех отдувайся!.. — Степан опять вдруг чего-то разозлился. — Я б тоже так-то: помахал саблей да — гулять. Милое дело! Нет, орелики, думать будете! — Степан крепко постучал согнутым указательным пальцем. — Тут вам не шахова область, это правда. Я слухаю. Но ишо раз говорю вам: думайте башкой, а то нам их тут скоро снесут, еслив думать не будем.
— Слава те господи, — с искренней радостью молвил Матвей Иванов, — умные слова слышу.
Все повернулись к нему.
— Ну, Степан Тимофеевич, тада уж скажу, раз велишь: только это про твою дурость будет…
Степан сощурился и даже рот приоткрыл.
— Атаманы-казаки, — несколько торжественно начал Матвей, — поднялись мы на святое дело: ослобождать от бояров Русь. Славушка про тебя, Степан, бежит добрая. Заступник ты народу. Зачем же ты злости своей укорот не делаешь? Чем виноватый парнишка давеча, что ты его тоже в воду посадил? А воеводу бил!.. На тебя же глядеть страшно было, а тебя любить надо.