— Да нет, наверное, даже чересчур хорошо! — настаивал я.
— За время войны я накопил неплохой капитал, — просто ответил он. — Не то чтобы у меня денег куры не клюют, но хватает.
Я помолчал и оглядел их обоих, наконец, проговорил:
— Так что вы думаете об этой сделке, мистер Рот?
Он небрежно пожал плечами.
— Да дело, вроде, стоящее, мистер Эйдж.
Я помахал рукой.
— Я не говорю о финансовой стороне дела. Как это выглядит с моральной точки зрения?
Он растянул губы в улыбке, глаза его светились теплом.
— Моральная сторона дела должна волновать вас, а не меня, мистер Эйдж. — Положив руки на стол, он уставился на них. — А что вы думаете о ней?
Я все еще сидел в кресле, лениво расслабившись, и сам удивился той ярости, что прорвалась в моем голосе.
— От этой сделки на милю воняет, мистер Рот, — сказал я, подавшись вперед. — И еще: если вы не уберете из-за моего стола эту гнусную крысу, я придушу ее собственными руками.
Стенли вскочил на ноги. Его лицо побледнело, а голос сразу осел.
— Ты хочешь сказать, что тебя это не интересует? — заорал он. — Зачем же ты тогда морочил нам голову?
Я видел, что окружающие оглядывались на наш столик. Мистер Рот продолжал смотреть на меня. Я повернулся к Стенли и холодно сказал:
— Когда я вернусь в кабинет, на моем столе должно лежать ваше заявление об уходе.
Стенли стоял, злобно глядя на меня. Я отвернулся и взглянул на Рота. В его глазах читалось понимание. Стенли попытался было что-то сказать, но Рот жестом остановил его.
— Выйди пока, Стенли, — спокойно сказал он, — и подожди меня. Я хочу поговорить с мистером Эйджем наедине.
Стенли бросил на нас взгляд и, резко повернувшись, вышел вон.
Несколько минут мы сидели молча и смотрели друг на друга, наконец мистер Рот заговорил:
— Я прошу извинения за моего деверя, мистер Эйдж, — сказал он тихим, спокойным голосом. — Я уже давно подозревал, что он подонок, но окончательно убедился в этом только сейчас.
Я промолчал. Несколько минут мы просидели в безмолвии, и потом он снова заговорил:
— Я также хочу принести извинения за себя, мистер Эйдж. Мне стыдно, что я принял в этом участие.
Я по-прежнему молчал.
Он встал и посмотрел на меня. Его лицо было серьезным.
— Что только не сделает человек ради блага своей единственной сестры, мистер Эйдж! Я старше ее на добрых двадцать лет, и, когда наша мать умерла, я дал слово опекать ее. Я считал, что, помогая мужу сестры, я помогаю ей самой, но теперь понимаю, что был не прав. — Он протянул мне руку.
Я взглянул на нее, а затем на него. Медленно поднявшись, я пожал его руку. Он грустно посмотрел на меня и, слегка поклонившись, повернулся и вышел из зала.
Вернувшись в кабинет, я обнаружил на столе заявление Стенли об уходе.
На какое-то время я забыл о Стенли Фарбере. Слышал, что он со своим шурином вернулся в Чикаго и открыл там пару кинотеатров, но меня это не интересовало. Тогда я был поглощен тем, что учился ходить.
Я оглядел сидящих за столом. Говорил Ларри, но я не следил за смыслом его слов. Мне вдруг стало интересно, что произошло с человеком, который сидел здесь пятнадцать лет назад. Я посмотрел на Дэйва — до меня наконец дошло, что это сын того самого человека.