Я кивнул головой.
— Это всегда так сначала, — сказал он, — но вы привыкнете, и все будет хорошо.
Когда нога упала, чувство силы, охватившее меня, понемногу стало исчезать.
— Я никогда к этому не привыкну, — сказал я, — никогда не смогу пользоваться протезом больше нескольких минут.
Он задрал свою штанину и посмотрел на меня.
— Уж если я могу это делать, мистер Эйдж, то такой молодой, как вы, не будет иметь с этим никаких проблем.
Я посмотрел на его ногу. Она была искусственной. Я взглянул на его лицо. Он улыбался. Я тоже стал улыбаться.
Он громко захохотал.
— Видите? Не так уж и плохо!.. Я сказал мистеру Кесслеру, когда он был в Германии, что это будет для вас в самый раз. Так оно и есть! Он сказал мне: «Герр Хэнк, если вы сможете сделать так, чтоб мой друг ходил, я сам позабочусь о том, чтобы вы и ваша семья переехали жить в Америку». И я сказал ему: «Герр Кесслер, считайте, что я уже американский гражданин». Это не так?
Я улыбнулся ему. Мне было хорошо. Несмотря на занятость, Питер не забывал обо мне. Он преспокойно мог не делать крюк, чтобы заехать в тот провинциальный городок, где работал уникальный мастер-ортопед герр Хэнк, а продолжать заниматься своими делами. Но Питер нашел на это время, хотя и пришлось перекроить все расписание поездки.
Затем он отправил Хэнка и всю его семью в Америку, оплатив им дорогу. Это была как раз та цена, что запросил ортопед. Мне он ничего этого не сказал. Он знал, что у меня сложности с протезом, который мне сделали здесь, — не протез, а какая-то деревяшка.
Впервые я узнал об этом мастере, когда герр Хэнк пришел ко мне в кабинет и дал свою визитную карточку вместе с запиской от Питера: «Хочу, чтоб ты познакомился с герром Иосифом Хэнком, который приехал в Штаты делать свой бизнес. Он изготавливает протезы. Возможно, он поможет тебе. Питер».
И ни слова, во что это ему обошлось. Лишь потом, когда я поговорил с Хэнком, я узнал, что сделал для меня Питер.
Впрочем, и Хэнк сделал для меня немало. Протез был превосходным и естественным, прямо как настоящая нога, его движения были легкими и удобными. Глядя на Хэнка, я бы никогда не подумал, что у него тоже искусственная нога. Я узнал об этом только теперь.
Питер был еще в Европе, Дорис и Эстер уехали с ним. Они собирались пробыть там еще полгода, так что все дела легли на мои плечи.
Я встал и оперся на костыли.
— Приходите завтра утром, мистер Эйдж, — сказал Хэнк. — И мы проведем с вами еще один урок.
Я вернулся в кабинет, где меня ждал Рокко.
— Ну как? — спросил он.
Я улыбнулся ему.
— Хорошо. По-моему, из этого будет толк.
Он заулыбался.
— Чудно!
Я уселся за стол. Рокко взял мои костыли и прислонил их к стене.
— Ну как сегодня дела? — поинтересовался я.
— Как обычно, — ответил он и уже собрался уйти, но вдруг повернулся. — Ах, да! — воскликнул он. — Звонил Фарбер, хотел узнать, свободен ли ты в обед?
— И что ты ему сказал?
— Я сказал, что еще не знаю, что ты еще не пришел.
Минуту я размышлял. Фарбер мне не нравился. Он никогда мне не нравился, сам не знаю почему. Дело свое он знал хорошо, но в нем было нечто такое, что настораживало меня. Возможно, это началось с того письма, которое я получил от него как раз перед тем, как записался в армию, письмо, в котором он благодарил меня за работу, на которую я вовсе его не назначал.
Джордж тогда дал «добро», а я не стал спорить, все равно я уходил воевать и решил не забивать себе этим голову. Но теперь он стоял во главе всех кинотеатров, а их у нас было более двухсот. Джордж был занят своими кинотеатрами, которых у него было примерно столько же. Вот мы и пришли с ним к соглашению, что Фарбер будет управлять кинотеатрами, которые мы имели с ним на паях.