— Еще почувствуешь, — засмеялся он. — Через одну-две минуты.
Он оказался прав. Вначале в ноздрях только чуть-чуть онемело, потом появилась сухость во рту, и вдруг — я взлетела в воздух!
Он внимательно наблюдал за мной.
— Хорошо?
— Забирает...
Он поставил пузырек и притянул меня к себе. Его губы были жесткими и чем-то меня царапали. Я чувствовала, как его руки больно впиваются в мои плечи. Мы пошатнулись и почти упали поперек кровати. Его зубы впились в мою грудь, причиняя боль соскам. Я застонала от боли, и тогда он поднял голову. Его глаза в упор смотрели на меня.
— Я схожу с ума по тебе. Ты это знаешь? — спросил он почти со злостью.
Я покачала головой.
Боль, которую он мне причинил, видимо, невозможно было сравнить с той болью, которую он испытывал сам. Он потянулся, взял желтую коробочку и достал оттуда капсулу с амилнитратом. Держа ее в руке, он поднял мои ноги так, что колени почти касались груди, сам встал на четвереньки, нависая надо мной. Все его тело казалось напряженным, как пружина. Меня удивило отстраненное выражение его глаз. И тут, не успела я испугаться, как он внезапно упал на меня, и я почувствовала, как он вошел в меня на всю свою длину. В тот же момент он раздавил капсулу.
Мне показалось, что голова моя взорвалась от притока крови и жара. В тот же момент у него начался оргазм. Он резко поднялся надо мной, уперся обеими руками в матрас по обе стороны от меня. Его лицо было искажено, а глаза закрыты.
— Нет, о Господи, нет! — почти взвизгнул он, пытаясь контролировать спазм. — Нет, нет, нет! Я притянула его к себе.
— Не нужно бороться с собой, не пытайся удерживаться. Заканчивай скорей.
Его немного потрясло, и все кончилось.
Он лежал очень тихо, только грудь его раздувалась от глубокого дыхания и давила на мою. И вдруг он заплакал — тяжело, надрывно, со всхлипами.
Я прижала его голову к груди и стала гладить ее.
— Все хорошо, все хорошо, — повторяла я. Он поднял голову и посмотрел на меня. В глазах его все еще стояли слезы.
— Ты ничего не понимаешь, — сказал он. — Будь они прокляты!
Я молча ждала, пока он продолжит.
— Они все-таки добились того, чего хотели. Они все время добивались, чтобы я остался в семейном деле. И, нравится мне это или нет, но я остался в нем.
— Не нужно говорить об этом. — сказала я. — Рано или поздно все обойдется.
— Нет. Предполагалось, что клуб будет моим. Они одолжили мне деньги.
Но теперь они не хотят, чтобы я вернул их. Поэтому получается, что мы все партнеры. В конце концов, разве мы не одна семья? — спросил он с горечью.
— Так вот почему они приехали сегодня в клуб. Он кивнул.
— Я был бы в лучшем положении, если бы клуб прогорел. По крайней мере, в этом случае они бы забыли обо всей этой истории. Просто еще одна из сумасшедших затей нашего маленького Винченцо.
— Я не представляла, что они могут быть такими. Все, что я знаю об итальянских семьях, это то, что они всегда держат слово, данное друг другу, что бы ни случилось.
— За исключением тех случаев, когда дело касается денег или власти.
«Коза ностра» — всего лишь слова для газет. Мой отец избавился от своего брата для того, чтобы стать главой семьи. А когда он умрет, мои братья поубивают друг друга, чтобы занять его место.
Некоторое время я молчала.
— Что будет дальше?
— Ничего. Я буду руководить делом так же, как и раньше. Только теперь мы делим доход на четыре части.