— Убери звук, — я глянул на Синди.
Она подняла с простыни блок дистанционного управления, рев моторов стих.
— Так лучше? — спросил я Номера Один.
— Кто это с тобой?
— Синди. Мой водитель-испытатель.
— Что она там делает? Гоняет в «формуле-1» по твоей спальне?
Я рассмеялся.
— Попали в самую точку.
— Прошло уже три дня, а ты мне не звонишь.
Я вспомнил предупреждение Алисии о миссис Крэддок.
— Мне нечего вам сказать.
— Чем же ты тогда занимаешься? — фыркнул он. — Проверяешь со своим водителем-испытателем прочность кровати?
— Вы не могли бы позвонить мне из города? — осторожно спросил я.
— Это еще зачем? — недовольно пробурчал он. — Ты же знаешь, я терпеть не могу Палм-Бич.
— Так надежнее.
Номер Один засопел в трубку.
— Ты имеешь в виду миссис Крэддок?
— Да.
— Мне известно ее побочное занятие. Кроме того, она сейчас уехала за продуктами. Ты можешь говорить.
— Если вы знаете, что она шпионит за вами, почему не выгоните ее?
— Потому что она — лучшая секретарша и домоправительница из тех, что были у меня. И поверь мне, хорошей домоправительницы нынче не сыскать, — он хохотнул. — А благодаря деньгам, которые платит ей мой внук, она знает, что другой столь же высокооплачиваемой работы ей не найти, и старается изо всех сил.
— Но в результате Лорен в курсе всех ваших дел. Что в этом хорошего?
Он вновь хохотнул.
— Он узнает далеко не все, а лишь то, что я дозволяю ему узнать. Так что в итоге все довольны. К примеру, она уехала до нашего разговора. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Понимаю, — вздохнул я. Действительно, он все рассчитывал на шаг дальше остальных. Говорили, что такое приходит с годами, так что в девяносто четыре он мог дать фору каждому из нас.
Он выслушал все, что мне удалось выяснить за два дня. Не вымолвил и слова после того, как я закончил.
— Вы меня слышите? — спросил я, подумав, не прервалась ли связь.
— Слышу, — эхом отозвался Номер Один. — Мой внук так хочет взять надо мной вверх, что весь горит от нетерпения.
Теперь пришла очередь помолчать и мне.
В голосе его впервые за годы нашего знакомства послышалось смирение.