— Молодым свойственна торопливость. Ему бы немного обождать. До понедельника остается совсем ничего.
— За шесть дней многое может случиться.
— Я попросил Робертса вернуть право голоса фонду.
И даже не пойду на судебное заседание.
— Почему? Уверены в своем поражении?
— Не охальничай со мной, молодой человек, — рявкнул он, голос его вновь наполнился силой. — Не потому, что я обречен на проигрыш. Просто в данной ситуации это самое верное решение. Фонд слишком важен, чтобы использовать его как разменную монету.
Я воздержался от комментариев.
— Кроме того, это всего лишь бой местного значения.
Главное сражение состоится на совещании держателей акций во вторник утром. Там мы или победим или проиграем. Туда я приду обязательно, — он коротко рассмеялся. — Разумеется, мой внук полагает, что победа у него в кармане, иначе не стал бы он собирать держателей акций на следующий день после судебного слушания.
— Он потерял голос Алисии. Возможно, нам удастся перетянуть на свою сторону и других.
— Они не будут руководствоваться теми причинами, что она. Наш единственный шанс — связать его с Симпсоном. Даже попечители фонда не останутся на стороне президента, пытающегося пустить под откос свою компанию.
— Начало уже положено. Мы знаем, что у них есть общие дела.
— Тут все зависит от тебя. Как ты понимаешь, в Палм-Бич я тебе ничем не помогу.
— Постараюсь. Я помню, что вы сказали мне перед отъездом.
— Забудь! — рявкнул он. — Я говорил так только от злости. Я не хочу, чтобы его подставляли, если настоящей вины за ним нет.
— Откуда такие перемены? — удивился я. — Или на старости лет у вас проснулась совесть?
— Нет, черт побери! — проревел Номер Один. — Но не забывай, что он мой внук, и я не намерен обвинять его в том, чего он не совершал.
— Тогда приготовьтесь к поражению, если я не сумею связать его с Симпсоном, — повысил голос и я.
— Этому не бывать! — отрезал он. — Все будет так, как я тебе и говорил с самого начала. Мы собирались построить новый автомобиль и, клянусь Богом, своего добьемся.
— Мистер Хардеман ждет в кабинете, — обрадовала меня секретарша, когда я вошел в приемную.
— Отлично. Принесите две чашки кофе.
Я открыл дверь и переступил порог. Лорен стоял у окна. Повернулся ко мне.
— Доброе утро, Лорен. Кажется, ты пришел на неделю раньше, не так ли?
— Я по другому поводу, — он направился к моему столу. Чувствовалось, что ночь он не спал. Лицо прорезали морщины, глаза покраснели, под ними повисли тяжелые мешки. — Вчера вечером от меня ушла жена.
Секретарь внесла поднос с чашечками кофе. Мы подождали, пока она поставит их на стол и вернется в приемную.
— Выпей, — я пододвинул к нему чашку. — Кофе тебе не повредит.
Он плюхнулся в кресло, потянулся к чашке. Но его руки так дрожали, что кофе выплеснулся через край, и он поставил чашку на стол, даже не пригубив кофе.
— Ты, похоже, не удивлен.
Я посмотрел на него.
— А чему тут удивляться? Или для тебя это сюрприз?