Мастер Мишин озадаченно помигал, перебрал какие-то накладные на столе — и направил новичка к Аникину.
С Аникиным, — тот с гаечным ключом хлопотал у станка, — встретились как добрые знакомые.
— К нам, значит? Ну, давай.
— Я с техникой незнаком, с азов придется.
— Ничего, разберемся.
— Разберемся, — согласился Валентин. — Во, вспомнил: ты яблоки любишь?
Аникин сузил глаза, пригасил в них колючий проблеск.
— И что?
— Да так, к слову, — безмятежно продолжал Валентин. — У нас их завались, буду приносить.
— Не беспокойся, не надо, — отверделым враз голосом проговорил Аникин. — Здесь производственный цех… а не фигли-мигли. Понял?
— Понял, как же, — бодро отвечал Валентин. — Значит, с чего начнем?
Аникин поджал губы, окинул взглядом усеянный стружками пол. Поправил беретик на лбу, стукнул по резцу ключом, как бы проверяя инструмент на прочность, и сказал не допускающим возражений тоном:
— А вот с чего: видишь, вон метла? Подмети вокруг станка, прибери обрезки, стружку. На рабочем месте всегда должны быть чистота и порядок!
— Понятно, — сказал Валентин и отправился за метлой.
Так начался первый рабочий день на заводе ученика токаря Валентина Ряднова.
Осенние жаворонки
1
Едва Басков принялся за бумаги, как вошла женщина. В лицо Осип Маркович ее знал, но вспомнить, как зовут, сразу не смог. Она уважительно поздоровалась, и Осипу Марковичу показалось, что женщина пришла специально порадовать его доброй новостью.
— Здравствуй, — отозвался он грубовато и сурово, будто специально наперекор ее настроению. — Чего тебе?
— Денег бы выписать, Осип Маркович.
— Зачем тебе деньги?
— Дочь замуж выходит, — отвечала женщина. — Нина, что на ферме у нас, может, знаешь?
Он кивнул — дескать, знаю. И вспомнил, что другая дочь у нее в городе, а сын в армии. Фамилия ей Фомина, а зовут, погоди-ка… ну да, Августой.
И к удивлению Августы Фоминой он стал выспрашивать, кто жених и где молодые собираются жить после свадьбы, и вернется ли ее сын со службы домой, в колхоз.
— Пишет, что приедет. Ну, ему еще год цельный служить.
— А что год? Пролетит — не заметишь. Так много ли, говоришь, денег-то?
— Рублей бы сто.
Осип Маркович поднял голову и, повернувшись к переборке, во весь голос спросил:
— Андрей Иванович, сто рублей на свадьбу найдем?
Из-за переборки послышалось хрипенье и бульканье, какое бывает у испорченного репродуктора. Осип Маркович послушал, с усмешкой взглянул на женщину и спросил, хватит ли ста-то рублей: все-таки нешуточное дело — свадьба.