Осенние жаворонки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Меньшой ребенок, единственная дочка в семье, росла Юлька балованной, своевольной. Спросят, бывало, как ее зовут. «Люля», — скажет. Принесут арбуз, обхватит его ручонками, «Мой арбуз. Не дам…» И никому не даст, пока сама не наестся. Беспокойная тоже была, непоседа — день-деньской топает ножонками по дому, во дворе, шлепаясь и вставая, напоминая о себе то плачем взахлеб, то заливистым бубенчиковым смехом…

«Ах, Юлька, Юлька! Вот как порадовала!» — подумала Настасья Авиловна и оторвала голову от подушки, стала подниматься.

— Ма-а, ты зачем… Ты лежи, — говорила Юлька, глядя на нее круглыми испуганными глазами. — Не надо тебе вставать!

Мать слабо махнула рукой и, охая, вздыхая, продолжала подниматься. Она не знала, откуда у нее взялись силы, чтобы встать, и зачем ей это понадобилось, не знала, что в таком случае она должна сделать и надо ли что-либо делать, но понимала одно, что уж не сможет более лежать, не вытерпит душа. И при смерти была — не улежала бы.

Скоро она уж возилась на кухне, звякала посудой, что-то переставляла, вытирала, все вздыхая и ворча:

— Улежишь тут, где! Горе свалит, а забота опять же на ноги ставит… Не было печали, черти накачали. Все мода, все коленки оголяют, какая которой выше. Дооголялись, срам! Теперь вот он скажет, что знать ничего не знает и ведать не ведает. И за ворот не ухватишь, пра, с него и взятки гладки. Кошка, еще ты тут, не путалась бы… Кыш, сатана! Оставь одних хозяйствовать на день, и все вверх дном. О господи! Ну, приладился, улестил, Володенька. Нет бы в загс сперва, как у добрых людей… А вот разладится, да как отец узнает, — какими глазами-то глядеть, срамница! И мне хоть из дому беги: добаловала, скажет…

Так, потихоньку-полегоньку, она двигалась по кухне, приноравливаясь к хозяйству, и прикидывала в уме, что сделать неотложно, а с чем повременить, на после оставить.

28

Утром в понедельник Павел Кузьмич и Валентин вместе шли на завод. Валентин был одет по-домашнему, в серой рубашке Игоря и в своих старых брюках; на первое время сойдет, а там спецовку выдадут.

Солнце поднялось над крышами, но в воздухе, в тени, еще держался холодок ночи.

Павел Кузьмич сдержанно кивал знакомым, прислушивался к шагам Валентина и порой ему казалось, что все у них в семье осталось по-прежнему. Уже в виду проходной он повернулся к сыну, спросил:

— Значит, в монтажный предлагали?

— Ага. Ну, я настоял, чтобы в механический, — сказал Валентин.

За проходной они постояли чуточку. Отец шевельнул бровью, наморщил лоб.

— Ну, давай… ступай.

В заводоуправлении на втором этаже Валентин нашел кабинет по технике безопасности, увешанный плакатами с красными стрелками, предостерегающими надписями, и подал направление инженеру, пожилому мешковатому человеку. Прочитав направление, тот скороговоркой начал инструктаж о правилах обслуживания токарных станков. Валентин улавливал с пятого на десятое, отдельные слова, вроде «вращающиеся части», «высокое напряжение», «смазка только после останова»… Глядел на инженера и кивал с глубокомысленным видом, более всего опасаясь, что тот попросит повторить сказанное. Но — обошлось. Под конец, правда, инженер задал ему вопрос, как он будет ходить по цеху, если за инструментом понадобится или заготовки принести.

— Обыкновенно пойду, чтобы там, где и другие ходят, — обстоятельно начал Валентин. — Не сломя голову чтобы. А то раз у нас на стройке был случай: шел один по перекрытию и зазевался куда-то, а тут проем. Он в этот проем и грохнись! Три этажа пролетел без задержки. Ладно, внизу куча войлока была, на нее угодил. Но все равно руку сломал.

— Правильно, передвигаться в производственных помещениях надо осмотрительно и без спешки, — сказал инженер, подписывая направление.

— А то еще был случай, — продолжал Валентин, увлекаясь и щеголяя своей бывалостью. — В цехе тоже, разлил кто-то на полу машинное масло. Ну, разогнался один, куда-то ему по спешному делу надо было, — и хлесть затылком. Подбежали, а у него сотрясение мозгов. Пришлось скорую вызывать.

— Видите, важно за порядком возле рабочего места следить.

— А то раз было вообще… — хотел было продолжать разошедшийся Валентин, но инженер остановил его, сказав, что достаточно.

…Тамара Чернова подняла ящик с заготовками и включила ход крана по пролету, когда увидела… или почудилось ей? Нет, внизу от входа, направляясь к своему станку, шел Игорь. А кран у нее все двигался и нес тяжелый ящик прямо на карусельный станок.

— Эй, Чернова, куда прешь! Право прими! — заорал во все горло стропальщик внизу.

Тамара узнала Валентина и включила кран на обратный ход. Ящик теперь пошел на стропальщика, и тот попятился, замахал руками, от неожиданности потеряв голос. А она опустила ящик на свободное место и согнулась там в кабине, уткнула лицо в ладони…

И в конторке у мастера Валентин выслушал подробный инструктаж о том, как вести себя у оборудования, какие пособия по токарному делу взять в библиотеке. Проводивший инструктаж мастер Мишин напоследок спросил, комсомолец ли он, и предупредил:

— Общественная нагрузка у нас в обязательном порядке.

— Я в народную дружину — добровольно — запишусь!

Непреднамеренно у Валентина фраза эта прозвучала как стихи, он чертыхнулся про себя. Пришел в смущение и мастер.

— Это дело, да. На дежурства будешь ходить, в рейдах участвовать.

— Само собой, — подтвердил Валентин деловито. И добавил совсем уж ни к селу, ни к городу: — Один длинный, два коротких…