Охотский рейд комкора Вострецова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однако остальные офицеры с упорством обреченных продолжали сопротивляться. Они даже убили пленного унтер-офицера, который понес им приказ капитана Михайловского прекратить огонь.

При штурме офицерских казарм был ранен командир взвода С. А. Серов[43], тяжело ранен красноармеец Журавлев, убит командир отделения Федор Богомазов. О Сергее Серове газета «Красное знамя» писала позже: «Среди раненых — командир взвода т. Серов. Это один из героев Красной Армии. Он шахтер Донецкого бассейна. Ему теперь 31 год. Еще в 1918 году по собственному почину организовал отряд из 50 человек для борьбы с нахлынувшими в то время на юг России немцами. Потом он сражался за Советскую власть с Махно. А когда формировалась Красная Армия, один из первых вступил в ее ряды. Он сражался с войсками Деникина, Колчака и на пути к Владивостоку и далее на Камчатке. Он был ранен 16 раз. Теперь т. Серов тяжело ранен в левую ногу и ему предстоит, по словам врачей, тяжелая операция»[44].

Через несколько дней во Владивостоке бесстрашный командир скончался.

В этом же номере газеты описывался подвиг политрука Ефимова, который в бою за Охотск, подвергая свою жизнь смертельной опасности, поспешил на помощь попавшим в беду молодым необстрелянным красноармейцам и спас их.

— Иначе быть не может: сам погибай, а товарища выручай, — говорил потом политрук Ефимов, получая высокую награду — орден боевого Красного Знамени.

Чудом остался жив заместитель командира экспедиционного отряда Б. А. Погребов, лично руководивший штурмом офицерских казарм: вражеская пуля разбила бинокль, не задев храброго командира…

Бой продолжался. И лишь только после того, как к офицерам послали еще одного парламентера и тот наконец убедил пепеляевцев сдаться, бой утих так же неожиданно, как и начался[45]

Проголодавшиеся красноармейцы обнаружили в офицерской кухне большой котел каши с маслом. Заботливый повар приготовил ее для придирчивых господ офицеров, но на этот раз каша стала трофеем освободителей и была немедленно разделена по котелкам.

Успех Охотского боя, как и всей Охотско-Аянской экспедиции, решили коммунисты. Помощник военкома И. А. Чупрынин пишет в своих воспоминаниях: «Коммунисты сыграли большую роль в разгроме банды генерала Пепеляева. Во всякой войне успех боя обеспечивается состоянием бойцов. Коммунисты своим личным примером мужества создавали боевой дух у беспартийных, вселяли в них уверенность в победу.

Коммунисты всегда были впереди, на самых трудных и опасных участках. Когда отряд Вострецова ворвался в Охотск, завязался ожесточенный уличный бой, белобандиты открыли сильный оружейный и пулеметный огонь по нашему отряду, преграждая ему путь вперед. Тогда наш комиссар Пшеничный крикнул: „Коммунисты и комсомольцы, вперед!“ За ним поднялся командир 1-го ударного батальона коммунист Кузнецов, крикнув на ходу: „Вперед, за мной, товарищи!“ Рядом с ним бежал политрук роты Ефимов, увлекая не только коммунистов, но и весь батальон»[46].

Население Охотска, разбуженное выстрелами, с восторгом встречало своих освободителей. Женщины спешили чем-нибудь накормить красных бойцов, а когда привезли муку с пароходов, они стали печь хлеб для экспедиционного отряда. Красноармейцы давно уже не ели такой свежий и душистый хлеб, выпеченный в русской печи. И какой же вкусной показалась им пресная вода! Больше недели пили бойцы солоновато-горькую талую воду. Только больные получали на день пол-литра пресной воды.

Жители Охотска были явно удивлены тем, что у Советской власти есть хлеб. Оказывается, пепеляевцы все время пытались вдолбить им мысль, что у большевиков нет хлеба и Советы вот-вот погибнут от голода. Когда же многим беднякам хлеб и другие продукты начали отпускать бесплатно или в кредит, никто не мог поверить в это. «Но еще больше жители побережья удивлялись доступным ценам, которые в несколько раз были ниже, чем у купца Деушева, американской фирмы „Холмс“ и у других русских и иностранных спекулянтов. Так мы сразу нанесли удар по частному капиталу»[47], — вспоминал Е. С. Нагорнов. Действительно, местные жители по существу лишь впервые узнали настоящие цены привозимых в уезд продуктов и промтоваров.

Свидетель и участник тех давних событий, старожил поселка Г. А. Хромов писал в одной из своих статей: «Помню, как выглядел Охотск в этот незабываемый день. Велика была радость жителей, узнавших о своем освобождении. Встречали и, как могли, благодарили уставших бойцов и командиров. Незабываемое оживление до поздней ночи царило на улочках поселка»[48]. Всем хватало общественных дел: мужчины с небывалым энтузиазмом выгружали с пароходов продукты питания и промышленные товары, женщины готовили пищу для красноармейцев, стирали белье, а командование экспедиционного отряда тут же начало налаживать новую революционную власть.

Едва утих бой за Охотск, как чекист Сергей Иванов по приказанию Вострецова разыскал семью Василия Бозова, расстрелянного Ракитиным. Комиссар Пшеничный приказал обеспечить семью отважного рабочего продуктами питания на несколько месяцев вперед, а впоследствии добился для нее государственной пенсии. Сразу начала свою работу особая комиссия во главе с чекистом В. А. Болярским по расследованию преступлений белогвардейцев в Охотском уезде, и население его охотно оказывало посильную помощь в этой работе.

Однако красноармейцам некогда было торжествовать победу. Бойцы особой 7-й роты во главе с комбригом Погребовым пошли «охотиться» за генералом Ракитиным. Вечером 5 июня на двух кунгасах, буксируемых катером, отряд по приливу двинулся вверх по реке Кухтуй. Красноармейцы высадились на правом ее берегу в двух верстах от села Резиденция, насчитывающего с десяток ветхих домиков. Катер с кунгасами ушел в Охотск, а бойцы, окружив село, тщательно осмотрели все домики, но генерала не нашли. Решили обследовать окрестности и… командир отделения, бывший приморский партизан Ельницкий минут через 30 привел из зарослей стланика здоровенного бородатого детину — генеральского денщика Жеребцова. Он-то и рассказал, что генерал Ракитин находится в двух верстах на островке. Красноармейцы во главе с командиром отделения Шевченко на лодках поплыли туда.

Но где же генерал? Не оказалось его и на острове. Красноармейцы нашли здесь только перевернутую лодку и палатку, в которой ночевали «охотники». Оказывается, генерал с адъютантом, обеспокоенные долгим отсутствием Жеребцова, на всякий случай по отливу перебрались на правый берег и притаились в небольшом редком лесочке. Тут их и обнаружили. Генерал, увидев красноармейцев, растерялся и как-то сразу обмяк, а потом устроил истерику. Он исступленно стал кричать адъютанту, чтобы тот немедленно стрелял. Сам он вертел в руках браунинг, как бы не зная, что с ним делать… Потом вдруг стал целиться в высокого молодого красноармейца… Но Шевченко требовательно приказал:

— Бросай игрушку, генерал! Доигрался и так до ручки… Сдавайся!

Ракитин вяло опустил руку, как-то бессмысленно посмотрел на адъютанта, а потом мгновенно несколько раз выстрелил себе в грудь.

Капитан (адъютант) не бросился к генералу, а покорно поднял руки. Шевченко мигом очутился возле генерала и вырвал у него оружие, так как тот еще был в силах стрелять. Когда красноармейцы подошли к нему и стали перевязывать раны, он очень удивился, а потом, когда утихла боль, пытался расспрашивать о Владивостоке, о жизни в далекой России… Похоже было, что Ракитин вдруг понял бессмысленность покушения на свою жизнь. Но было уже поздно. Задавая очередной вопрос, он неожиданно затих. Навсегда.

Денщик и адъютант подняли труп своего генерала и под конвоем красных бойцов понесли в Охотск.

Второй отряд красноармейцев под командованием ротного командира Матвея Котова прочесывал тайгу в поисках банды братьев Яныгиных. Пятого июня, переправившись через Кухтуй, бойцы Котова ворвались в село Булгино (в кармане политрука отряда Кузьмы Кошелева лежал ультиматум Вострецова о немедленной капитуляции), но бандиты, услышав звуки боя в Охотске, скрылись в тайге. Несколько дней искали красноармейцы врага и вернулись.

А бандиты, ограбив эвенов в глухом стойбище Арка, что расположено в ста верстах от Охотска, направились к морскому берегу, надеясь захватить пароход и бежать в Японию. Когда красноармейцы отряда Котова узнали об этом, то прислали к Вострецову целую делегацию, которая просила командующего именно им поручить ликвидацию белогвардейской банды. Тем более, что Вострецов решил оставить в Охотске небольшой отряд. Они понимали, что борьба с хитрым врагом предстоит очень трудная. Банда уже больше трех лет хозяйничает на побережье, не подчинившись даже генералу Ракитину. Начальником штаба у капитана Яныгина долгое время был полковник Авдюшев, убитый в Оле бойцами Григорьева, а потом на службу к нему перешел пепеляевский полковник Худояров. Отряд состоял в основном из богатых якутов, хорошо знавших тайгу, и это делало его поистине неуловимым.

К. Ф. Кошелев в своих воспоминаниях пишет: «Оставшаяся неразбитой группа белогвардейцев ушла в тундру по стойбищам тунгусов. Открытого боя они не принимали. Пытались восстановить тунгусов и местных камчадалов против воинов Красной Армии, вели агитацию против нас, устраивали провокации, терроризируя местное население, обвиняя в этом Красную Армию…

Спустя некоторое время к нам явился тунгусский князец Громов со своим многочисленным родом, предъявил медали многих русских царей за верную службу и попросил защиты от белых банд, грабивших, забиравших оленей и транспортных собак. С прибывшими тунгусами мы быстро нашли общий язык… хорошо угостили их обедом, дали около сорока ружей с боеприпасами…»[49] для защиты от яныгинцев.

Эвены были очень удивлены этому подарку: белогвардейцы всегда отбирали у них оружие и боеприпасы, боясь, что оно будет повернуто против них, а новая власть сама дает оружие, чтобы они могли защищаться от грабителей. «Значит, красные бойцы на их стороне и им надо помочь прогнать белых офицеров-грабителей», — рассуждали они.

Красноармейцы действительно были сильны поддержкой трудового народа, сильны своей ненавистью к подлым грабителям. Добровольно остались на побережье герой охотского боя Николай Доценко, рядовой Михаил Кочетов и другие. Красноармеец Кочетов воевал с 1918 года в Приамурье и в Приморье, штурмовал Волочаевку, брал Владивосток. Теперь, когда война заканчивалась, он принял твердое решение: как только выловит всех до одного врагов Советской власти на побережье, то начнет строить новую жизнь на освобожденной земле. Очень ему понравился Север с его неповторимой красотой, и он решил после демобилизации остаться в Охотске жить и работать. Круглый сирота нашел здесь свой дом и родных людей.

В это время на рейд Охотска подошли корабли «Ставрополь» и «Индигирка», оставленные Вострецовым вне видимости городка. Командующий судами Н. Н. Азарьев в своем донесении писал: «Пятого июня… в 14 часов 30 минут пришли на рейд гор. Охотска, где получили сведения, что нашими доблестными войсками в 5 час. утра взят город Охотск. Наши потеряли 6 убитых, 15 раненых… По приходе в Охотск я отправился на берег к тов. Вострецову, где принес мои поздравления от имени флота с взятием Охотска. 6 июня стоим на рейде Охотск. Рейд чист от льда, только на зюйд виднеются громадные ледяные поля, которые то придвигаются, то уходят далее в море… По словам жителей, лед только 5–6 дней тому назад разошелся, а был крепкий, не тронутый, так что белые никак не ожидали нашего прихода. Старожилы говорят, что это первые корабли на их памяти, которые так рано пришли в Охотск. В 12 часов состоялись похороны героев, погибших при взятии Охотска. В 18 часов получили приказание т. Вострецова идти на другой день в селение Иню…»

Ушел в Иню с отрядом красноармейцев сам военком Пшеничный, перед которым Вострецов поставил задачу: ликвидировать остатки белогвардейцев и провести выборы волостного ревкома. Бойцы готовились к новой схватке с врагом — в Ине долгое время свирепствовала банда правого эсера Сентяпова. Но, словно предчувствуя грядущее возмездие, с наступлением весны бандиты ушли в низовья Колымы.

Вечером б июня, за день до отхода отряда Пшеничного в Иню, С. С. Вострецов сообщил во Владивосток и в Читу о том, что экспедиционный отряд благополучно достиг Охотского побережья и разгромил отряд генерала Ракитина. А 9 июня была получена ответная радиограмма из Читы, в которой говорилось о немедленном возвращении «Ставрополя» в бухту Золотой Рог, так как он должен идти с продовольствием на Колыму. Жаль было Степану Сергеевичу расставаться с отважным капитаном Миловзоровым и с его замечательным экипажем, но приказ есть приказ… Во второй телеграмме Уборевич поздравил экспедиционный отряд со взятием Охотска.

Однако сам С. С. Вострецов не был доволен исходом Охотского боя. Он всегда побеждал «малой кровью», а тут не удалось предотвратить гибели шестерых красных бойцов и командиров. Недоволен был Вострецов и самоубийством генерала Ракитина, которого хотел использовать для мирной ликвидации банды Пепеляева. Правда, роль эту впоследствии неплохо выполнил подполковник Варгасов, плененный в Охотске.

[43] С. П. Кузнецов и С. А. Серов были посмертно награждены орденами боевого Красного Знамени.

[44] Красное знамя, 1923, 21 июня, № 856, г. Владивосток.

[45] В воспоминаниях политрука К. Ф. Кошелева неправильно утверждается, что бой за Охоток продолжался 9 часов, что «дольше всех сопротивлялись два батальона уфимских стрелков, которых контрреволюция утянула за собой за десять тысяч километров» (Гражданская война на Дальнем Востоке (1918–1922). М., 1973, с. 328.

[46] Воспоминания И. А. Чупрынина хранятся у автора.

[47] Земля Охотская. Хабаровск, 1976, с. 101.

[48] Охотско-эвенская правда, 1958, 4 июня.

[49] Гражданская война на Дальнем Востоке (1918–1922). М., 1973, с. 329.