Охотский рейд комкора Вострецова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Узнав об аварии, Вострецов с Азарьевым прибыли на корабль и, осмотрев повреждение, вместе с моряками приступили к ликвидации течи. Участник тех давних событий, помощник военкома экспедиции, И. А. Чупрынин рассказывал впоследствии: «Матросы и красноармейцы, глядя на командира, работали с утроенной энергией… „Для того мы и кузнецы, чтобы самим ковать победу“, — часто говорил Степан Сергеевич. И мы старались подражать ему во всем».

Бывшему уральскому кузнецу Вострецову в этом походе не однажды приходилось применять свою рабочую специальность.

Пока моряки ликвидировали течь, красноармейцы перегружали уголь из первого трюма в угольные ямы на корме, чтобы уменьшить осадку носовой части корабля. В дальнейшем бойцы довольно часто превращались в грузчиков, спасая корабли и груз. Заместитель заведующего военно-торговой экспедиции Е. С. Нагорнов писал в своем отчете: «Когда пароходы вошли в сферу льдов и стали получать пробоины, то пришлось перекладывать в ударном порядке товар, не считаясь ни с какой предосторожностью: во-первых, нужно было найти место пробоины, а во-вторых, спасти товары от подмочки, и это продолжалось несколько раз»[27].

Первая пробоина задержала экспедицию на 4 часа. Когда же Вострецов вернулся в штаб, пассажиры «Индигирки» долго восхищались его поведением.

— Вот это командир! — восторгался не молодой боец. — Пять лет воюю и ни разу не видел, чтобы командир так орудовал кувалдой. Этот наш, это настоящий командир!

Впереди, сзади, со всех сторон до самого горизонта расстилалась гибельная белая пустыня. Она не стояла на месте, она двигалась, шевелилась, наступала. Не раз и не два казалось, что еще миг и льды раздавят такие маленькие суденышки и похоронят их в морской пучине. «Индигирка» уже имела двенадцать опасных пробоин и повреждений, да и на «Ставрополе» шесть раз объявлял боцман аврал. Ледяные глыбы прямо-таки изуродовали корпус корабля, а в носовой части, которая подвергалась особо сильной нагрузке, обнаружились многочисленные течи. Но суда упорно продвигались на Север.

А в далеком Владивостоке даже не подозревали о тяготах и лишениях, свалившихся на экспедицию. Выполняя приказ Уборевича о строжайшей секретности похода, Вострецов запретил всяческие радиопереговоры, чтобы враг не смог запеленговать рации экспедиционного отряда. Впоследствии Степан Сергеевич рассказывал: «На „Ставрополе“ было радио. В первые дни мы держали связь с Владивостоком и, частенько получая оттуда радиограммы, отвечали на них. Мы были в курсе международной политики, находясь далеко от культурных стран, в Охотском море. Мы плыли уже семь суток, как вдруг в начале восьмых увидели движущиеся нам навстречу льдины. Этого мы никак не ожидали… Май наступил уже, а льдины шли сплошной массой, постепенно окружая нас со всех сторон. Наконец пароходы стали.

Мы были затерты. Наше положение ухудшилось еще тем, что мы не знали, когда окончится наш плен, и не могли рассчитывать на чью бы то ни было помощь. Между тем ежедневно, а иногда и по нескольку раз в день радио из Владивостока искало нас, тревожно запрашивая: „Где вы? Что с вами?“ Эх, если бы мы могли ответить!.. А на десятки и сотни верст расстилалось замерзшее море, и глазам было больно от белизны ледяного покрова. На пароходах была сотня-другая дымчатых очков, я раздал их красноармейцам. На всех не хватило… Охотились на нерпу, устраивали лыжные состязания, но заходить далеко в море боялись»[28].

— Был бы ледокол в нашем Тихоокеанском флоте, — оглядывая бескрайнюю ледяную пустыню, на которой штормовые ветры нагромоздили темно-зеленые торосы, говорили бойцы, — так он давно бы выручил нас… А то ведь адмирал Старк, будь он трижды проклят, все корабли угнал интервентам. Теперь сиди у моря, жди погоды.

Некоторые из них предлагали взрывать лед.

— Тогда придется взорвать все Охотское море, — возражали другие.

— А где мы столько взрывчатки возьмем? — недоумевали третьи.

Несмотря на трудности и опасности плавания, экипажи жили полнокровной боевой жизнью, никто и мысли не допускал о провале экспедиции. Красноармейцы занимались политучебой, тренировались в меткости стрельбы, на редких разводьях тренировались в гребле на кунгасах, чтобы быть в форме при высадке десанта на Охотское побережье. В спокойные тихие часы большинство неграмотных красноармейцев отряда училось читать и писать.

Комиссар Пшеничный даже организовал издание рукописного журнала «Экспедиционный вестник». За перо взялись многие, даже малограмотные. И каждый оказывал редколлегии посильную помощь. В одном из номеров редколлегия писала: «Редакция приносит благодарность тов. Нагорнову за присланную копировальную бумагу, тов. Баскакову — за художественную работу по изготовлению обложек журнала».

Первый номер «Экспедиционного вестника» открывался статьей комиссара Петра Пшеничного о боевой задаче отряда, о стойкости и мужестве советских воинов. Дальше советы молодым воинам давал командир отряда Степан Вострецов. Затем следовала еще одна статья — «Теория современной войны». Помкомвзвода Павел Суслов написал стихотворение «Плещут холодные волны». Военный моряк Василий Демин написал для этого номера бодрую песню о плавании судов экспедиции по холодному Охотскому морю, которая заканчивалась следующими словами:

Песню сразу же запели красноармейцы на обоих кораблях. Большим успехом пользовались среди бойцов и задорные, сатирические частушки П. Пшеничного.

О высоком боевом духе бойцов и командиров отряда свидетельствует также и второй номер «Экспедиционного вестника». Редколлегия вела на его страницах оживленную переписку с авторами, и нередко с юмором. Вот некоторые из ответов корреспондентам: «Тов. Ляпцеву. За „электричество“ спасибо, а за стихи не взыщи — в корзину попали…» «Тов. Кальченко. Рассказ и стихи печатаем. Стихи слабоваты, больше старайтесь». «Тов. Донских. У Вас кое-что выходит. Попробуйте писать не стихи, а прозой». «Тов. Короткий. Пишите на злободневные темы». «Тов. Серову. Не пойдет».

«Тов. Батурину. Ваши „Красные розы“ подошли бы ко дню 9 января, а так как теперь 3 июня, то надо стараться»[30].

В журнале рассказывалось о чехословацком мятеже, о военно-воздушном и морском флоте, о развитии тяжелой промышленности молодой Советской страны и о многом другом. Как много он значил для бойцов, этот тонкий рукописный журнал! Сегодня все это кажется просто невероятным. Писать статьи, стихи, петь песни и частушки, когда впереди этих людей ждали тяжелые бои и никто из них не был застрахован от бандитской пули. Трудно себе представить и то, как 800 красноармейцев, людей различных возрастов и характеров, разных судеб и разных национальностей, сохранили в таких сложных условиях стойкость, дисциплину, боеспособность. В этом — большая заслуга коммунистов экспедиционного отряда. Военком Пшеничный и его помощник Чупрынин, а также комиссар моряков Богданов регулярно проводили партийные собрания, которые дисциплинировали и сплачивали не только членов партии, но и всех рядовых участников экспедиции. На первом партсобрании решали, к примеру, вопрос о поведении коммуниста в борьбе со стихией. Собрание происходило на пароходе «Ставрополь» в ледовом плену Охотского моря. Что и говорить, момент был критический, среди бойцов поползли слухи о провале экспедиции, о возможной гибели отряда во льдах.

С яркой зажигательной речью выступил на. собрании П. М. Пшеничный. Едва он закончил свое выступление, как на кораблях почти одновременно были объявлены авралы. Собрание пришлось срочно прервать, но лаконичное решение принято: быть коммунистам примером мужества и отваги не только в предстоящих боях, но и во время ледового плена.

В свободное время красноармейцы часто пели. Всем нравились песни про «нэньку Украину», «про молодицу», провожавшую в бой козака. Степан Сергеевич, большой любитель малороссийских песен, часто подсаживался к бойцам и приятным голосом подпевал. Когда он уходил к себе в каюту, красноармейцы нередко заводили разговор о своем командующем, о комиссаре отряда. Многие из бойцов были свидетелями их прошлых военных успехов. Много интересного о боевых делах Вострецова рассказывали своим бойцам помощник военкома И. А. Чупрынин и командир взвода разведчиков Н. Д. Овсянников, которые хорошо его знали.

Впрочем, Ивана Андреевича красноармейцы чаще всего просили рассказать о встрече с Владимиром Ильичем Лениным, которого ему посчастливилось видеть и слышать.

— Шел август 1918 года, — начинал Чупрынин. — Тревожное это было время. Молодая Советская Республика, совсем как мы сейчас льдом, была окружена со всех сторон вражеским кольцом. Империалисты стремились удушить государство рабочих и крестьян… Я тогда служил рядовым в 62-м стрелковом полку 21-й дивизии, находившейся в Москве, в так называемых «лефортовских казармах». Второго августа в полном боевом порядке мы вышли на Ходынское поле, где должен был состояться митинг нашей дивизии и других частей перед отправкой на фронт против Колчака.

И тут по рядам бойцов прокатилась радостная весть — на митинг приедет Ленин.

Ждали недолго. Вскоре на поле показался легковой автомобиль. Владимир Ильич, объезжая войска, тепло приветствовал бойцов, находил для них теплые слова. Затем прямо с машины Ленин произнес речь. Он говорил о трудностях, которые переживает молодая республика, окруженная врагами. Мне особенно запомнились слова, где Ленин говорил о победе российской революции, которая указала всему миру пути к социализму, о конце торжества буржуазии, о Красной Армии, которая вместе с революционным пролетариатом поможет высоко поднять знамя мировой революции[31]. Затаив дыхание, слушали мы и запоминали каждое слово Ильича.

Они звучали как наказ в борьбе за дело Советской власти, за светлое будущее. Кончил говорить Ленин, покатилось в ответ по рядам мощное «Ура!».

В тот же день прямо с Ходынки отправились мы бить Колчака. И каждый из бойцов уносил в своем сердце дорогой образ Ленина. Мы клялись драться с врагом, не щадя сил, а если потребуется, то и жизни. И слово свое сдержали. Наказ Ильича защищать народную власть мы выполнили с честью, хотя много жарких схваток с врагом пришлось нам выдержать именно под влиянием ленинской речи. Под влиянием этой незабываемой встречи вступил я, рядовой пулеметчик, в великую партию коммунистов…[32]

Молодой пулеметчик И. А. Чупрынин прошел большой боевой путь. Он участвовал в боях у Перми, Кургана, Челябинска, под Ростовом и Новосибирском. И везде и всюду ленинские слова вселяли уверенность в свои силы. И вот теперь, будучи помощником комиссара, он нес ленинское слово бойцам экспедиционного отряда.

Вступали в разговор и другие командиры, начинались воспоминания. Взводный Н. П. Доценко уж в который раз рассказывал бойцам о том, как однажды в Приморье (под Манзовкой) красноармейцев уж очень сильно донимал вражеский бронепоезд и заставлял, как говорится, целовать землю. Хорошо, что не растерялся помкомдив Вострецов: приказал он вручную внести орудие на сопку, сам стал за наводчика и несколькими неожиданными выстрелами накрыл белогвардейский бронепоезд. «Мы поднялись в атаку и легко захватили подбитый бронепоезд, — заканчивал рассказ Доценко и восклицал: — Вот он какой, наш Вострецов! Да с ним в огонь и в воду можно идти. С ним не только Пепеляева поймаем, но и Охотское море покорим!»

А между тем «Ставрополь» и «Индигирка» не стояли неподвижно во льдах, а медленно и упорно продвигались вперед. Они останавливались лишь тогда, когда получали опасные пробоины и повреждения.

[27] Подлинник отчета Е. С. Нагорнов в 1972 году отослал в Хабаровский государственный архив. Заверенная копия отчета хранится у автора.

[28] Огонек, 1928, № 9, с. 14, «Жизнь Степана Вострецова».

[30] Государственный архив Хабаровского края (ГАХК), ф. р. — 741, оп. 1, д. 360, л. 7.

[31] См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 37, с. 30.

[32] Воспоминания И. А. Чупрынина хранятся у автора. Частично опубликованы: Красное знамя, 1964, 6 нояб., № 264.