Охотский рейд комкора Вострецова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

После окончания Тульского государственного педагогического института имени Л. Н. Толстого в 1953 году я уехал в самый отдаленный район Хабаровского края. Молодость, романтика не обманули меня, а исключительно интересная история Охотского побережья увлекла. Чем больше знакомился я с ней, тем больше убеждался — есть здесь малоизвестные страницы истории нашей Родины, еще ожидающие своих исследователей.

Работая в Охотске учителем средней школы, каждое лето отправлялся я с юными краеведами по таежным партизанским тропам, по местам боев экспедиционного отряда С. С. Вострецова, записывал воспоминания старожилов — живых свидетелей истории. Мне повезло в этом отношении: в самом Охотске жили и работали участники Охотско-Аянской экспедиции Григорий Алексеевич Хромов и Михаил Яковлевич Кочетов, рядом, за многоводной рекой Кухтуй, в старинном русском селе Булгино возглавлял правление колхоза Иван Яковлевич Куртуков. С их рассказов и начали мы изучать интереснейшую историю Охотского побережья.

Однажды участник Гражданской войны сибирский археолог Альберт Николаевич Липский сообщил мне адрес бывшего партизана Михаила Емельяновича Панченко, чья жизнь была повседневным боевым примером для его многочисленных воспитанников. Нечасто встречались мы с ним, но переписывались больше пятнадцати лет. Не о себе рассказывал этот удивительно скромный человек, а о своих боевых товарищах по оружию в Гражданской и Отечественной войнах. Как горячо взялся он помогать нам в наших поисках. С помощью юных краеведов после сорокалетней разлуки встретился он со своим боевым другом Н. Д. Овсянниковым.

Сотни писем написали мы в разные города и районы страны в поисках участников Охотско-Аянской экспедиции, или, как их стали называть позже, — «ледовиков». Кое-кто из них откликнулся сам, увидев наши выступления в газетах и услышав нас по радио. Это они своими воспоминаниями и документами помогли написать книгу, за что автор выражает им сердечную благодарность.

Многих из «ледовиков» не удалось застать в живых — немало еще лихолетья после Гражданской войны пронеслось над страной. И тут на помощь пришли их дети, родные и близкие.

Дети участников экспедиции М. Д. Кузенская, А. Г. Хромов, М. И. Хворов, В. К. Кузьмин, энтузиасты-краеведы Е. Ф. Мороков, B. М. Силоенко, Г. Ф. Перминов и другие горячо включились в поиск неизвестных бойцов Гражданской войны на Северо-Востоке. Слова «Никто не забыт, ничто не забыто» стали их девизом.

Необходимо было тщательно изучить многочисленную литературу о Гражданской войне на Дальнем Востоке, проштудировать сотни пожелтевших от времени журналов и газет. Интересный материал был неожиданно найден в девятом номере журнала «Огонек» за 1928 год, где помещена подборка материалов о четырех героях Гражданской войны, награжденных четырьмя орденами Красного Знамени (В. К. Блюхере, И. Ф. Федько, Я. Ф. Фабрициусе и С. С. Вострецове). Особенно порадовали меня воспоминания под названием «Жизнь Степана Вострецова».

К сожалению, до сего времени не удалось обнаружить рукопись C. С. Вострецова, в которой рассказывается о пленении генерала Пепеляева, посланную Степаном Сергеевичем в 1932 году в Якутское издательство. По каким-то причинам материал опубликован не был. Не оказалось его и в архивах автономной республики. Однако нам кажется, что в 1937 году в подборке материалов и документов к истории Гражданской войны в Якутии (в журнале «Красный архив») отрывок из этой рукописи был опубликован. Смущает лишь одно — текст напечатан без упоминания фамилии автора, однако тонкое знание материала, подробнейших деталей событий да и сам стиль письма позволяет надеяться, что это подлинные воспоминания С. С. Вострецова.

Охотско-Аянская экспедиция нашла отражение и в зарубежной литературе. Мне удалось прочитать книгу К. Е. Вишневского «Аргонавты белой мечты» (описание Якутского похода «Сибирской добровольческой дружины»). Изданная за границей в 1933 году, книга представляет собой дневники генерала Вишневского и полковника Андерса, без меры восхваляющие «героизм и мужество» белогвардейцев — «рыцарей белой мечты».

Напрасно искать в этих дневниках объективную оценку событий, а человеческого отношения к своему противнику — тем более. Однако даже белые офицеры вынуждены были признать исключительную самоотверженность, стойкость и патриотизм красных бойцов. Несмотря на безудержное восхваление своего воинства и фальсификацию отдельных событий, книга «Аргонавты белой мечты» позволяет увидеть поход Пепеляева в Якутию, а С. С. Вострецова к Охотску и Аяну под неожиданным ракурсом. Таким образом, мы теперь знаем, что же происходило в стане противника, когда красные бойцы пробивались сквозь льды и тайгу, чтобы пленить хваленую «дружину».

Основой предлагаемой книги стали документы и материалы архивов Москвы, Ленинграда, Хабаровска, Томска и других городов. Исключительно ценные документы были обнаружены в Центральном государственном архиве Военно-Морского Флота (г. Ленинград), в Центральном государственном архиве Дальнего Востока (г. Томск). Уже в первый приезд в Томск в 1955 году работники архива дали мне адрес жены С. С. Вострецова Александры Кондратьевны, проживающей с дочерью в Харькове. Мы много раз встречались, ведем переписку — все это помогло показать читателю правдивый образ легендарного комкора С. С. Вострецова.

Многолетняя переписка продолжалась и с семьей комиссара экспедиционного отряда П. М. Пшеничного. Об этом человеке, верном ленинце, участнике Октябрьской революции и двух войн, к сожалению, вообще ничего не написано. В годы Гражданской войны фамилия комиссара была широко известна в Сибири и на Дальнем Востоке. Он вдохновлял бойцов не только партийным словом, но и личным примером. Однажды, подняв бойцов в очередную атаку, он был сражен осколком мины.

Ценный фактический материал был почерпнут нами при посещении музеев страны. В Центральном музее Советской Армии экспонируются четыре ордена Красного Знамени С. С. Вострецова, его почетное революционное оружие, грамоты, подписанные М. В. Фрунзе. Здесь 17 декабря 1963 и 1973 годов проведены торжественные заседания в связи с 80- и 90-летием рождения С. С. Вострецова. В одном из залов Центрального музея В. И. Ленина экспонируется портрет Степана Сергеевича.

Интересную и нужную работу проделали сотрудники Магаданского краеведческого музея, собравшие большую коллекцию фотографий и записавшие воспоминания участников Охотско-Аянской экспедиции. С исключительным умением подобраны экспонаты и фотографии о С. С. Вострецове и бойцах его экспедиции в Охотском народном музее. Сами «ледовики» принимали участие в его организации.

Специальных книг об Охотско-Аянской экспедиции очень мало. По существу это небольшая книга писателя А. И. Алдан-Семенова «Поход за последним „тигром“», изданная в 1975 году, и ранее опубликованные наши работы. Однако упоминается охотский эпизод Гражданской войны во многих книгах, особенно в посвященных С. С. Вострецову. Но рассматривается он, естественно, с точки зрения полководческого искусства комкора. В последнее время интерес к заключительной операции в борьбе за власть Советов на Дальнем Востоке возрос еще и потому, что советский народ готовится отметить в 1983 году 100-летие со дня рождения С. С. Вострецова и 60-летие окончательного освобождения Охотского побережья от белогвардейцев.

Переверните страничку, дорогой читатель…

ОБ ОДНОЙ ГЕНЕРАЛЬСКОЙ АВАНТЮРЕ И ЕЕ КРАХЕ

Стояла счастливая пора 1923 года — первая мирная весна на Дальнем Востоке. Залечивая раны затянувшейся Гражданской войны, дальневосточники готовились к празднованию Первомая и ожидали приезда посланца Ленина «всероссийского старосты» Михаила Ивановича Калинина.

Нельзя еще было считать Советскую власть в крае упрочненной: на огромных просторах Крайнего Северо-Востока бесчинствовало недобитое отребье белогвардейщины — офицерские банды генерала Пепеляева и полковника Бочкарева. Изгнанные из Приморья и Приамурья, они пытались сделать Северо-Восток и Якутию своим плацдармом для дальнейшей борьбы с Советской властью.

Так называемый экспедиционный отряд Бочкарева грабил и терроризировал мирное население Охотского побережья с октября 1921 года, а через год сюда прибыло подкрепление — «Сибирская добровольческая дружина» генерала Пепеляева, замышлявшего начать новый поход на Советскую страну. Оба эти соединения были организованы при прямом участии американских и японских империалистов и на их деньги.

Бочкарев в конце концов превратился в агента и марионетку американской фирмы «Олаф Свенсон и К°», тогда как генерал Пепеляев упорно отрицал (на суде) свою былую зависимость от американских и японских фирм. Увы, в обвинительном заключении по делу генерала Пепеляева его тесная связь с американским капиталом была доказана документально. Фирмы «Свенсон», «Гудзон-Бей», «Арай-гумми», другие и несколько мелких русских компаний являлись главной экономической опорой отряда Пепеляева. «Пользуясь отсутствием в крае твердого экономического государственного аппарата, фирма „Свенсон“ получает возможность не платить налогов и провозить товары контрабандным путем. Располагая громадным оборотным капиталом и не имея конкурентов, фирма „Свенсон“, раскинув сеть отделений по Охотскому побережью и поставляя товары для всех гарнизонов дружины, диктует цены на товары и пушнину, укрепляя таким образом свое господство на побережье и в Якутии…

За отпускаемые „Свенсоном“ товары Якутскому областному правительству для отряда Пепеляева (всего было отпущено на 214 тысяч зол. рублей) последнее в уплату кредита давало фирме пушнину по ценам, назначаемым „Свенсоном“, и частью наличными деньгами»[1].

Всего фирма затратила на генерала Пепеляева 110 тысяч рублей золотом. Канадская фирма «Гудзон-Бей» и японская «Арай-гумми» получили право бесконтрольного грабежа охотников — эвенов, якутов и других местных народов.

Интересно, что некоторые из историков, не обладая достаточным материалом, попали в заблуждение и, опираясь на националистические взгляды Пепеляева, говорят о его резко отрицательном отношении к японцам и их притязаниям. Логика здесь, однако, очень проста. Строптивого генерала японцы просто не выпустили бы из занятого ими Владивостока. На это обстоятельство совершенно верно обратил внимание дальневосточный журналист Е. Титов: «Руководящая роль Японии в пепеляевской авантюре очевидна, независимо от того, как глубока была степень националистических убеждений у самого Пепеляева. Якутская (пепеляевская. — А. Ф.) экспедиция авансирована „представителями якутской общественности“, то есть якутской буржуазией (тойанат), которая в течение ряда лет была орудием в руках японского империализма… Так что хотел того сам Пепеляев или не хотел, пепеляевская авантюра была во всех отношениях одним из звеньев в цепи японских планов по захвату ДВК (Дальневосточного края, — А. Ф.) и Сибири, по борьбе с красной опасностью»[2].

Если учесть тесную связь Пепеляева с американо-японским капиталом, осложнение международной обстановки в период Генуэзской конференции, активизации сил генерала Дитерихса, «это выступление явилось одним из звеньев общего похода контрреволюционных сил на республику рабочих и крестьян»[3].

Участник Гражданской войны на Дальнем Востоке Я. 3. Покус также подчеркивает связь наступления генерала Пепеляева на Крайний Север с общими планами интервентов и белогвардейцев, жаждавших уничтожить молодую Советскую республику. Он пишет: «Дитерихс решает, прикрывшись группой генерала Молчанова, на отлично оборудованных японскими войсками позициях в Спасском районе, выделить группу ген. Пепеляева на Север для занятия Камчатки и побережья Охотского моря. Группа впоследствии должна наступать на Якутск. Все остальные силы Дитерихс решил бросить на уничтожение партизан, овладеть периферией края и побережьем океана, закрепиться к зиме в Приморье и на Камчатке и, как только начнутся холода, перейти в наступление с Приморья на Хабаровск, а с Охотска и Аяна — на Якутск»[4].

Генерал Дитерихс, будучи марионеткой Японии, не мог не согласовать снаряжение экспедиции Пепеляева со своими хозяевами. Японцы давно вынашивали бредовую идею Якутско-Камчатской автономии под своим протекторатом, поэтому так живо заинтересовались они экспедицией Пепеляева и тут же оперативно расположили по всему Северо-Востоку сеть своих агентов-резидентов, зорко следивших за действиями «Сибирской добровольческой дружины».

Уполномоченный Объединенного государственного политического управления при Совете Народных Комиссаров СССР (1922–1934) (ОГПУ) А. Н. Липский, командированный зимою 1922/23 года на Охотское побережье для организации против Пепеляева партизанских отрядов, писал: «…Изучение фактов на местах заставляет меня думать — стремление японцев тем или иным способом закрепиться на побережье Охотского моря — вызвало поход Пепеляева через Аян к Якутску… В результате в Аяне и Чумикане почти одновременно с Пепеляевым появляется агентура „торговой фирмы“ японца Рай, кстати сказать, полковник — агент штаба. В Чумикане, это в устье Уды, агентом этой фирмы был русский подданный торговец А. А. Булгаков, который на средства японцев сам и через посредство своих сородичей татар-торговцев быстро взял экономическую жизнь тунгусов этой части побережья в свои руки. Для наблюдения за действиями агентов, для инструктирования их, а может и для каких-то других целей, высадился в Чумикане и поселился у местного жителя И. Штенгеля, женившись на его сестре, японский подданный Ямада — агент фирмы Рай, — офицер японской армии»[5].

Итак, «воевода Земской рати» Дитерихс по согласованию с японским командованием выделил для Пепеляева 300 добровольцев, 300 винтовок, 600 бердан, 100 тысяч патронов к ним и 20 тысяч иен для приобретения у японских фирм военного снаряжения. Всего же штаб Пепеляева завербовал свыше 750 головорезов, прошедших с ним всю войну от Волги до Дальнего Востока. Хотя, по словам начальника осведомительного отдела штаба Пепеляева эсера Соболева, это и была дружина «авантюристов и неудачников», которым «деваться было некуда и есть было нечего», в военном отношении это были опытные кадровые офицеры. В Аяне «Сибирская дружина» пополнилась так называемыми «повстанцами» бывшего «главкома» корнета Коробейникова и превышала 1000 штыков и сабель.

[1] Центральный государственный архив Дальнего Востока (ЦГАДВ), ф. р. — 2460, оп. 2, д. 19-а, л. 52.

[2] На рубеже, 1934, кн. 3, с. 146.

[3] Борьба за установление и упрочение Советской власти в Якутии. Якутск, 1962, ч. II, кн. 2, с. 310.

[4] Покус Я. Штурм Волочаевки и Спасска. М.: Воениздат, 1938. с. 92.

[5] Красное знамя, 1924, 6 янв., № 5.