Охотский рейд комкора Вострецова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В результате «марафонского бега с препятствиями», как острили красноармейцы, к Охотску подошли только 150 красноармейцев: дорога была каждая минута, ждать отставших было некогда. Охотск возник неожиданно. Вострецов поднес к глазам бинокль. На узкой полоске галечниковой отмели, между берегом реки Кухтуй и морем, стояло сотни полторы почерневших от частой непогоды деревянных строений, крытых досками и лиственничной корой: амбары, коптильни, бани, подслеповатые, вросшие в землю избы. Серый, невеселый, без единого деревца, без всяческой зелени поселок. Над серой рябью избушек возвышалось несколько строений иного вида — понарядней и побогаче. По левую руку, у маленькой площади, красивая церковь с зеленой крышей и куполами. Рядом с ней — красная крыша небольшой приходской школы. Прямо перед церковью, в окружении поблескивающих гофрированным цинком складов, три купеческих особняка и лавка с балконом. Два крайних дома, по рассказу пленного унтера, были заняты под белогвардейские казармы, а в третьем кирпичном, с белыми резными наличниками и парадным крыльцом здании располагался штаб.

Стояла чудесная белая ночь, на редкость теплая, безветренная. На голубом небе кое-где плыли белые шапки облаков. Обычно в июне в Охотске часто идут дожди, но сегодня купеческий городок встречал своих освободителей отличной погодой.

Много хорошего, а еще больше плохого видел Охотск за три столетия со дня своего основания. И особенно в последние годы. Вот уже пять лет шли на Охотском побережье непрерывные бои. Городок три раза переходил из рук в руки в годы Гражданской войны. Особенно сильно пострадал он во время «правления» пепеляевского капитана Михайловского, ставшего военным и гражданским начальником уезда. Пепеляев не только не сдерживал, а поощрял наглый грабеж населения. Потерпев неудачу в Якутии, он пишет Михайловскому следующее послание:

«Сибирская добровольческая дружина после целого ряда боев вынуждена отойти в пос. Павловское. Потери у нас — до половины состава, убитых 60–70 человек. Нашими активными врагами (оказалась якутская интеллигенция, выступившая с широкой агитацией против дружины и призывавшая население к борьбе с нами. Дружина уходит в Нелькан. Полагаю с наступлением навигации на первых же иностранных судах, пришедших в Аян или в Охотск, уехать в порты Китая. Вам приказываю принять все меры к сбору возможно большего количества валюты, необходимой для эвакуации дружины. Минимум это 150 тысяч золотых рублей. Областное управление поставьте в известность о нашем отходе в п. Павловское и Нелькан, объяснив причины этого, и передайте мою настоятельную просьбу изыскать на боевые нужды 150 тысяч золотых рублей, которые и передать командированному мной лицу.

Командующий Сибирской добровольческой дружины генерал-лейтенант Пепеляев»[39]¹.

И Михайловский стал столь усердно выколачивать золотую валюту для своего генерала, что даже богатое население Охотска выразило ему недоверие. Но тут подоспел со своим поредевшим воинством генерал Ракитин и взял всю полноту власти в свои руки. Однако дни господства белогвардейцев были сочтены. Подобно ядовитым паукам в банке, белобандиты ссорились из-за награбленной пушнины и золота.

Герой Гражданской войны в Якутии И. Я. Строд писал об охотской группировке врага: «Разложение, которое началось в охотском гарнизоне еще зимой, было довершено прибывшими с Ракитиным деморализованными „братьями“, в особенности офицерами, которые предались в Охотске безудержному пьянству, поощряемому Ракитиным. В результате пьяных оргий начались кровавые драмы: застрелился один офицер…

Скоро пепеляевцы окончательно перегрызлись между собой. Образовались три непримиримых лагеря: один за капитана Михайловского, другой за полковника Худоярова, а третий, с Ракитиным во главе, соблюдал „вооруженный нейтралитет“…

Так же, как и в Аяне, пепеляевцы в Охотске с нетерпением поджидали прибытия парохода или шхуны, чтобы убраться восвояси. Отношения с Яныгиным у них снова испортились…»[40].

А весна уже входила в свои права, и белогвардейцы сильно забеспокоилась, боясь народного возмездия. Ведь с приходом весны и началом навигации в Охотск могут прийти и красные. Вскоре в окрестностях поселка начался обильный северный перелет гусей и уток, и белогвардейские офицеры, отупев от ничегонеделания, поголовно увлеклись охотой. Самая большая «дичь» попалась полковнику Худоярову и братьям Яныгиным, которые случайно повстречали в глухой тайге новоустьинского богача-якута, «главу» Якутского областного управления Сивцова, прятавшего в глухомани свое богатство. Они убили Сивцова и завладели его имуществом. Другие офицеры «охотились» на местных промысловиков-тунгусов, возвращающихся из тайги с богатыми трофеями. Не устоял перед соблазном и сам генерал Ракитин, который за три часа до появления бойцов Вострецова отправился в тайгу за дичью, а заодно и пображничать у знакомой молодухи в селе Резиденция.

ПОСЛЕДНИЕ ЗАЛПЫ

Генерал-майор Ракитин несомненно догадывался о выходе красного экспедиционного отряда. Тревожные запросы Владивостока были не единожды перехвачены Охотской радиостанцией, да и заокеанские хозяева, видимо, предупреждали об опасности. Расшифровать радиограммы враг, естественно, не смог, но Ракитин на всякий случай решил уведомить генерала Пепеляева о предполагаемом приближении судов красных. Но как это сделать? В Аяне радиостанции не было, а посылать связного за 300 километров по бездорожью не было смысла. И генерал решил воспользоваться паровым катером американской фирмы «Д. А. Холмс», который, правда, нуждался в ремонте.

Сделать это поручили группе рабочих во главе с мастером Василием Бозовым, который, догадавшись о назначении катера, привел его в полную негодность. Узнав о случившемся, Ракитин занялся Бозовым лично, а после долгих издевательств на допросе разрядил в него пистолет.

Это трагическое событие разыгралось в в Охотске 30 мая. Газета «Дальневосточный путь», описывая героический подвиг охотского рабочего, писала 2 августа 1923 года: «Мы считаем необходимым… увековечить память героя-рабочего Розова. Его имя должно стать известным трудящимся всей России. Его подвиг должен каждому напомнить о том, что нет силы больше, чем сила пролетарской солидарности».

А генерал-палач, очевидно, боясь возмущения народа, пишет пространный приказ, оправдывая свой поступок: «Единственный в Охотске катер принадлежит фирме „Д. А. Холмс“. В связи с происходящими в г. Охотске событиями, считая необходимым установление связи с командующим Сибирской добровольческой дружины ген.-лейт. Пепеляевым в наикратчайший срок вынужден использовать катер фирмы „Д. А. Холмс“, хотя бы в форме временной реквизиции такового. Катер этот перед выходом в море требовал капитального ремонта. По окончании ремонта кузова катера какой-то злоумышленник, узнав ближайшее назначение такового и желая затормозить дело связи, пытался столкнуть кузов в воду. А при ремонте машины катера, очевидно, также со злым умыслом было устроено так, что при пробном пуске машины произошел легкий взрыв и поломка некоторых частей ее, чем машина приводилась в полную негодность. Получив сведения об участии в этих злых делах мастера, чинившего эту машину, Бозова, я вызвал последнего к себе для объяснения. Бозов… начал наносить мне, генералу русской армии, оскорбления. Оставление, хотя бы временное, без наказания таких поступков, как поступок Бозова, могло бы повлечь за собою анархию в управляемом мною районе и, кроме того, легло бы на меня, как на генерала русской армии, позором.

В силу вышеуказанного, дабы пресечь подобные поступки, я вынужден был убить на месте Бозова, что я и сделал двумя выстрелами из револьвера, как шпиона и предателя в деле спасения Родины»[41].

Прошло время. Позывные из Владивостока продолжали будоражить эфир, но на них никто не отвечал. Генерал Ракитин и его воинство успокоились, надеясь, что экспедиционный отряд красных погиб во льдах…

На рассвете 5 июня красноармейцы окружили Охотск. С. С. Вострецов с группой красноармейцев, выбирая самые глухие закоулки спящего Охотска, незаметно подобрались к штабу белогвардейцев и бесшумно сняли часового. Вострецов в одно мгновение очутился в приемной штаба, где за широким столом дремал дежурный офицер. Не успел тот очнуться от тяжелой утренней дремоты, как дюжий моряк Демин лихо обезоружил его и затолкал в рот кляп. А Вострецов был уже в другой комнате с закрытыми ставнями. В темноте он нечаянно сбил графин со стола… Пусто… Налево еще комната… Вострецов в два прыжка оказывается там и при тусклом свете лампы видит спящего в постели белогвардейца.

— Попался, ваше превосходительство! — воскликнул Степан Сергеевич, схватив его за руку, чтобы связать.

Но белогвардеец, оказавшийся толстым и сильным, легко вырвался и стал лихорадочно шарить рукой под подушкой. Вострецов всем телом навалился на него, придавив вражескую руку с пистолетом. Завязалась борьба. Степан Сергеевич, совершивший перед этим тридцатикилометровый марш-бросок с отрядом, стал сдавать. Пепеляевец второй рукой попытался схватить его за горло.

— Демин, на помощь! — крикнул Вострецов.

Василий Демин тут же оказался у постели и с силой заломил руки белобандита. Вдвоем они связали пленного.

— С добрым утром, генерал Ракитин, — тяжело дыша, сказал Вострецов.

Но тот, кого назвали генералом, заикаясь ответил:

— Какой я генерал? Я штабс-капитан Александров.

И действительно, на генеральской постели почивал дежурный офицер, пользовавшийся большим доверием Ракитина.

Главный трофей дерзновенного налета на штаб состоял в секретных документах, которые очень пригодились Вострецову при ликвидации офицерской дружины Пепеляева. Кроме того, в подполье штаба и в нескольких кладовых было обнаружено награбленное белогвардейцами золото и пушнина[42], так необходимые стране для восстановления разрушенного войной хозяйства — у молодой Советской Республики на счету был каждый рубль. На генеральском столе в беспорядке были разбросаны десятки исписанных и перечеркнутых бумажек, на которых кто-то пытался расшифровать владивостокские радиограммы…

А на улице уже разгоралась перестрелка. Она началась неожиданно из-за того, что на красноармейские цепи неожиданно напоролся подгулявший офицер. Схватить его не успели, и он с криком бросился бежать. В ответ на его крик открыл огонь часовой, находившийся на церковной колокольне. Пришлось заняться им, но, прежде чем его сняли, он успел разбудить спящих. Сразу же определились два очага сопротивления: солдатская казарма и офицерские дома, расположенные на берегу реки Кухтуй, уже успевшей сбросить свой зимний ледяной покров.

Штурмом солдатских казарм руководил комбат С. П. Кузнецов. Открытая местность не позволяла подойти ближе к зданию, в котором укрылись белогвардейцы. Тогда группа бойцов во главе с командиром батальона бросились в атаку, но, потеряв любимого командира, красноармейцы залегли. Через несколько минут уже во главе со взводным Гурковым они вновь поднялись в атаку, которая Опять захлебнулась: в решающий момент были убиты командир взвода и несколько красноармейцев, тяжело ранен В. И. Лиханов.

Прибежав к самому опасному месту боя, Вострецов тут же оценил обстановку и приказал командиру взвода Николаю Доценко забросать казарму гранатами. Отряд красноармейцев блестяще выполнил задание. Десятки гранат полетели в большой деревянный дом, превращенный врагом в крепость. А когда развеялся дым после взрывов, из пустых глазниц-окон показались белые флаги. Около семидесяти белобандитов во главе с начальником гарнизона капитаном Михайловским и уполномоченным Дитерихса Соколовым, побросав оружие, сдались в плен.

[39] Дальневосточный путь, 1923, 18 июля, № 160 (488).

[40] Строд И. Я. В Якутской тайге. 4-е изд., испр. и доп. М.: Молодая гвардия, 1934, с. 221.

[41] Дальневосточный путь, 1923, 2 авг.

[42] После ликвидации пепеляевщины Якутской АССР была возвращена пушнина стоимостью около 1 млн. руб. золотом. — История Якутской АССР. М., 1963, т. 3, с. 82.