– Ого. И что ты ответила?
– Что не смогла бы это провернуть, даже если б захотела.
– И зачем сейчас явилась? Спросить разрешения, можешь ли ты присвоить себе мою славу?
– Нет. Поблагодарить. Хотя бы за родителей этой девочки поблагодарить. Пусть для них и нет хороших новостей, но лучше уж так, чем тот ад, в котором они пребывали в последние недели.
– Точно. Я об ее родителях и думал все время. Так зачем ты явилась?
– Я хочу, чтобы ты был в команде, Хайш. Просто поставить друзей перед фактом. Есть дела, которые рассветники не имеют права доводить до конца, но почему бы не оставить их демону?
– Хочешь всю рутину на меня спихнуть, хулиганка?
– Я серьезно, Хайш, – она отлепила взгляд от окна и посмотрела на него.
Все-таки эта дурешка повзрослела, а времени-то прошло всего ничего. Выращивает внутренний стержень, не иначе. Даром что рассветница, а так бы с нее вышел толк.
Хайш сел, позволяя покрывалу сползти. Прикинул, как выглядит со стороны – зрелище должно быть впечатляющим, влияющим на все женские гормоны, хотя стратегические места и прикрыты. И заявил все тем же спокойным тоном, в котором продолжался весь диалог:
– В этом случае я хотел бы сделать малюсенькое признание. Твоя подружка не соглашалась на сделку со мной.
Марина мгновенно собралась и вскочила на ноги:
– Не соглашалась?!
– Нет. Она прогнала меня. Так верещала, что у меня уши закладывало. При всем этом она врала – в том числе и самой себе. Она хотела получить нового хранителя. И не важно, какой ценой.
Марина прищурилась:
– Демонический радар на ложь или твои домыслы?
– А ты сама ответь, почему она решила оставить это в тайне?
Марина не выдержала и отвела взгляд. Больше, больше сумятицы в мыслях! Перед тем, как уйти, она сухо выдавила:
– Будет сложно, но я попытаюсь убедить друзей по твоему поводу. Как бы то ни было, я все равно считаю, что от тебя можно получить пользу. Или уж убить. Одно из двух, а все эти золотые середины – чушь собачья.
И ушла, не удосужившись дождаться и его мнения. Хайш снова откинулся на подушку и подмигнул потолку. Все идет именно так, как должно идти.
Глава 9. Обманщики и обманутые
Илья говорил быстро и по делу, как обычно и бывало:
– К медиуму обратилась женщина, сорок лет, двое детей. Говорит, что ее муж очень сильно изменился. Пока никаких подробностей, но дело, очевидно, по нашему профилю.
Алиса уточнила:
– И снова мужу на глаза не попадаться?
– Нет, – удивил остальных Илья. – Как раз наоборот. Она пригласила нас сегодня на чай. Готова прослыть и сумасшедшей, и истеричной супругой, лишь бы ей дали твердый ответ: что происходит.
– Так а жалуется она на что?
– В этом и загвоздка. Она как будто вообще ни на что не жалуется.
Илья озвучил только суть, но самого его новое расследование заинтересовало не на шутку. Он уже успел созвониться с Маргаритой и кратко обсудить. И странность как раз была в том, что жаловаться той было ровным счетом не на что – она просто хотела получить ответ.
Муж ее, Василий, работал пожарным, герой нашего времени. За годы службы накопил и пару несерьезных травм, и десятки спасенных жизней. Маргарита очень его любила и уважала – именно так откровенно и заявила. А еще она была самой настоящей боевой подругой для своего героя: с молодости знала, что работа опасна, что психологически тяжела, что иногда ее мужу приходилось вытаскивать из завалов обугленные трупы детей, после чего он долго-долго сидел недвижимый возле окна, иногда запивая мысли водкой. Он не был пропащим алкоголиком – так, изредка снимал стресс, не больше. Но чаще он был просто уставшим и замкнутым. Дети к отцу тоже относились с уважением, все прекрасно понимали. И неожиданно, как раз после крупного пожара на загородном складе, Василий вернулся словно бы другим. Он не стал хуже или лучше, но Маргарита смотрела на него – и не могла узнать. К медиуму побежала после того, как его брат в гости зашел. Маргарита, само собой, того по имени зовет, и вдруг Василий – тоже по имени. Именно так и сказал, хотя всегда раньше либо «брательником», либо «Ванько» – с ударением на последний слог. Брат тоже удивился, но ведь он остальных странностей не видел. Например, как Василий пристально рассматривает свидетельства о рождении детей или собственный паспорт, будто ищет там какую-то новую информацию.