Однако он глянул на Марину и едва заметно мотнул головой – мол, ничего. Перед ними кто угодно, но только не потенциальный свидетель. Хайш снова сменил тактику. Убрал телефон в карман, свободно откинулся на спинку и не сводил внимательного взгляда с допрашиваемой.
– Полин, давай просто поболтаем. Забудь, что мы здесь по работе. Ведь ты догадываешься, почему мы пришли?
– Нет! – она ответила порывисто.
Марина подхватила стул и села напротив. Ей казалось, что женщина именно в ней ищет поддержки, и потому посчитала обязанной ее оказать:
– Полина Сергеевна, поймите, что вас вообще ни в чем не обвиняют. Но у следствия недостаточно доказательств. И именно вы можете помочь.
– Я… я помогу! Только понять не могу чем!
Хайш пододвинулся еще ближе. И он не зацикливался на официальности:
– Просто будь откровенна. От твоей откровенности, может быть, зависит, останется ли убийца на свободе, – он не оставил паузы для ответа и сразу перешел к главному: – Полин, ты ведь пять лет работала на Геннадия Александровича. Расскажи об этом.
– Ген… А что с ним? Да, работала… Секретаршей. Бумажки, договоры, иногда встречи с поставщиками.
Хайш перебил:
– Нас не бумажки интересуют, Полин. А ваши с ним интимные отношения.
Женщина ойкнула, отвела взгляд и начала краснеть. Хайш, наверное, точно знал, что бьет в правильном направлении. И он же не дал Полине замкнуться:
– Рассказывай обо всем. И как можно честнее. За это нынче в тюрьму не сажают и камнями не забрасывают.
Она нервно вдохнула и, не отводя взгляда от пола, ответила:
– Ну… были отношения, да. Все время, пока я работала. Только какое это имеет отношение к убийству?
– Самое прямое! – твердо вставила Марина. – Эта девушка была секретарем Геннадия Александровича после вас. И здесь любая мелочь может помочь.
Полина подумала, взяла себя в руки, хотя совершенно точно не понимала, почему ее об этом спрашивают:
– Гена, конечно, человек не самый приятный, но он не убийца, если вы на это намекаете. Если каждого такого мужика считать преступником, то проще полстраны пересажать!
– А в чем неприятный? – Марина вернула ее к главному.
Полина вздохнула, но уже было видно, что она немного расслабилась – начала рассуждать:
– Я после института к нему устроилась, и вот буквально с первого дня он мне подробно и объяснил, в чем заключаются обязанности нормальной секретарши. А если у меня моральки мешают, так сразу проще другое место подыскать. Я тогда побоялась вообще без работы остаться, а потом привыкла.
Марина удержалась, чтобы не поморщиться. Рассветники не судят! Она попыталась выразиться как можно корректнее:
– То есть сексуальные домогательства целых пять лет? И вы молчали?
– Молчала, – она посмотрела с вызовом. – Сначала молодая была, боялась, потом поняла, что такое везде происходит. Ну, там, где приличная зарплата. Не нравится – иди, работай за копейки. Каждый выбирает сам, так что никаких домогательств. Все честно!
Хайшу отчего-то ее признание очень понравилось, он и улыбался теперь шире.
– Вот и молодец! Совесть придумали те, у кого кишка тонка. Но я одного понять не могу: почему он тебя уволил? Раз ты такая была, на все согласная. Или это тебе самой надоело подлизывать в правильных местах по приказу не слишком свеженького шефа?
Вроде бы и говорил с восхищением, но по смыслу явно оскорблял, потому и Полина не могла определиться с реакцией. Марина бегло переспросила:
– Вы не сами уволились?
Полина окончательно растерялась и говорила теперь по инерции. Вот, этот настрой и надо ловить – быстро спрашивать, не давать думать, тогда получится и больше, и искренней.
– Не-ет, Гена меня уволил.