– Версия единственная – он новый рассветник. Хранителя разглядел не сразу, но все же разглядел. Ну же, хранитель, скажи уже сам – он рассветник?
– Что еще за хранитель? – опешила Маргарита, но замерев, наблюдала, как Марина разговаривает с волосами подруги.
Хранитель недовольно прошипел:
– Я вам Шерлок Холмс? Скажу одно – не демон. И против любимицы моей зла не замышляет.
Ну еще бы хранитель да вот так запросто бросился помогать. У них, наверное, здоровье слабеет, если они милость кому-то, кроме своих любимчиков, окажут. Но мысль Марины была самой жизнеспособной – Илья тоже вначале так решил, потому спешно перешел к допросу, пока Василий не вернулся:
– Маргарита, у нас есть версия, но нужно больше фактов. Например, вы не в курсе, происходили ли с вашим мужем какие-то страшные события? И что бы он, хотя бы косвенно, был виновной стороной?
Маргарита сосредоточенно поджала губы и покачала головой:
– Да нет, что ты. Он хоть и такой суровый… был, но очень переживал за других. За каждого, кого спасти не смогли. И не говорил никогда об этом, но я видела. Это сорт людей такой: все внутри, в душе, очень глубоко сидит. И так больно сидит, что говорить об этом не хочется.
По типу характера он как раз и был идеальным кандидатом в рассветники, а о грехе жена могла вовсе не знать. Потому Илья сразу перешел к другой проверочной точке – рассветником человек становится только на грани смерти и после чудесного спасения: именно тогда ему вручается второй шанс.
– А перед тем, как он изменился, его жизнь не оказывалась под угрозой? Вы упоминали пожар на каких-то складах.
Она кивнула.
– Да, пожар был страшный. Половина здания обвалилась, но мой выбрался без единого ожога. Еще и напарника своего на спине вытащил. Тот сейчас в больнице, но уже скоро на выписку. Никто не пострадал серьезно в тот день, хотя были на волоске.
Марина понимающе хмыкнула за них обоих. Василий вполне мог быть тоже на волоске, хотя и странно, что ни одного ожога не получил – обычно рассветники «обращаются» с размахом, по серьезному, чтобы никаких сомнений в чуде не осталось. Теперь нужно вынести всеобщее решение, а потом объяснить Маргарите, что ничего особенно ужасного не произошло – хоть ее муж и станет теперь совсем другим, но…
Илья и рта не успел открыть, чтобы все это озвучить, – замер, когда взгляд упал на собственную руку. Он поднял вилку вверх и присмотрелся.
– Маргарита, это же серебро?
– Да, хороший набор, дорогой…
– Он не рассветник, Марин.
Теперь и она приподнялась, чтобы посмотреть – рядом с тарелкой Василия лежала нетронутая вилка из набора, а ел он обычной, вроде бы алюминиевой. С какой бы стати? Илья встал, бросил грязную вилку Василия в мойку, а на тарелку положил серебряную.
– Что происходит, Илюш? – напряглась Маргарита.
– Пока не знаю, – ответил он сухо. – Но, кажется, ваш муж не собирается причинять вам зла. С другой стороны, люди, как и светлые, не боятся серебра. Давайте просто посмотрим, что будет дальше.
Алиса что-то сообразила и воскликнула:
– Я знаю, кто он! То есть не уверена, конечно, но…
Но дверной звонок ее осек. Маргарита, теперь заметно побледневшая от непонимания, пошла, чтобы открыть.
– Купил, дорогая, купил! Ты наших гостей еще до смерти не закормила, хозяюшка золотая?
Он говорил все так же доброжелательно, входя на кухню. Но остановился, посмотрев на свою тарелку. Потом рухнул на стул – не сел даже, а именно рухнул. Кусок сыра вывалился из его руки на пол. Василий не поднимал лица, а когда заговорил, то его голос оказался совсем другого тембра, отчего Маргарита вскрикнула и прижала руки к груди.
– Кто вы такие? Я увидел сияние, но не подумал, что это означает что-то страшное. Я уже встречался с таким сиянием – оно никогда не несло мне зла.
– Рассветники, – так же тихо ответил Илья.
– Ясно. Но какое до меня дело рассветникам? Я не демон.
Илья встал и произнес твердо:
– Но и не светлый. Пойдем с нами… я теперь и не знаю, как к тебе обращаться.