«И чего она именно Юлия? Я пытаюсь про эту Юлию забыть, а тут — снова…»
— Юлия, а что бы вы сами посоветовали?
— Вы предпочитаете: мясо, рыбу?
— Я предпочитаю взаимопонимание, — зачем-то сказал я.
И понял, что с жизнью надо немедленно что-то делать.
Потому что очень уж мне не нравится то, что жизнь делает со мной.
ЛЮДМИЛА:
— Давай рассказывай про свою позицию. Послушаешь, что тебе умные люди скажут. СТЕПАН СЕМЕНОВИЧ:
— Сама рассказывай. Сама привела, сама и рассказывай.
ЛЮДМИЛА:
— Извините… Папа просто нервничает… СТЕПАН СЕМЕНОВИЧ:
— Ничего я не нервничаю. Я по-удавски спокоен.
— Как?
ЛЮДМИЛА:
— Извините. По-удавски — значит, как удав. Папа так говорит.
Нервничают, конечно, оба. Но папа все-таки старается сохранять спокойствие. Дочка даже не старается.
ЛЮДМИЛА:
— Хорошо. Я сама расскажу. Это мой отец. Его Степан Семенович зовут. Ему шестьдесят один год. Он всю жизнь работал на… СТЕПАН СЕМЕНОВИЧ:
— Это к делу не относится. ЛЮДМИЛА:
— На ответственной работе. У него была жена, мама моя. И вот два года назад мама умерла… И вот тогда папа…
СТЕПАН СЕМЕНОВИЧ:
— Неправильно рассказываешь. Мы с Аллочкой моей тридцать пять лет прожили. Тридцать пять! Дочка, к сожалению, только одна. Мы-то как думали: сначала родим дочь Людмилу, потом обязательно сына Руслана. С сыном не получилось. Болезни там… Она вообще, Аллочка, болезненная была всегда. Я ее и полюбил за ее бледность. Всегда бледная, и — огромные глаза.
ЛЮДМИЛА:
— Мама очень красивая была. СТЕПАН СЕМЕНОВИЧ:
— Не перебивай отца, сколько раз учить! Сиди по-удавски и молчи! Красивая, да. И умная. За тридцать с лишним лет не поругались ни разу, верите? И, главное, никакой одной такой смертельной болезни не было у нее, рака там или инфаркта. Просто гаснуть начала. У людей, которые чувствуют смерть, глаза начинают внутрь смотреть, не замечали? У нас у всех наружу, а у них — внутрь. Вот и у Аллочки такое было…
ЛЮДМИЛА:
— Папа, не отвлекайся. СТЕПАН СЕМЕНОВИЧ:
— Поучи меня… И вот… Значит, умерла она. ЛЮДМИЛА:
— Два года назад. СТЕПАН СЕМЕНОВИЧ:
— Перед пенсией как раз. Умерла. Отпели мы ее, как положено. А места на кладбище мы заранее с ней купили, чтоб не мучиться потом… Могила на двоих. Вот.