Так любят люди: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Извините, что я к вам… Стыдно прямо. Неудобно. И вопрос у меня — дурацкий, детский какой-то… Идиотский. А мучает все равно… В общем, так. У меня муж. Василий. Васька мой. Пятнадцать лет живем, двое детей — погодки — сын и дочь, двенадцать и тринадцать лет. Жили хорошо. Не скандалили почти никогда. Называется — душа в душу. Образцовая советская семья, как говорится. Я подозревала, что так не может быть… Ну не может так быть вечно, какая-то гадость должна произойти. У всех же случается? Ну вот, и у нас должна. Может, предчувствовала, может, накликала. Не знаю. Мы вообще из Великого Новгорода. Меня позвали в Москву, в клинику серьезную, да и мы решили, что лучше будет, если дети станут учиться в Москве. Они в хорошей школе, в престижной, шесть человек в классе, не то что у нас было… Я Ваське благодарна была, когда он на переезд согласился, потому что весь бизнес его в Новгороде остался. Да что бизнес — друзья, связи. Все там. Но мне обязательно надо было переезжать, потому что в Москве, конечно, совсем другие деньги и совсем другие возможности.

А Васька на два города живет. И, опять же, я чего-то чувствовала, но отгоняла от себя предчувствия.

Короче, когда Васька сказал, что он полюбил и уходит из семьи, для меня прям такого шока не случилось. То есть я расстроилась, конечно, плакала по ночам. Но, с другой стороны, такое ощущение возникло, словно предчувствие сбылось и даже словно легче стало.

Ушел он к нашей общей знакомой, Оксанке. Я ее знаю прекрасно. Баба как баба. С двумя мужьями разошлась, решила с третьим попробовать. Не сказать, чтобы красавица — так. Карьеру не сделала. В общем, ничего плохого о ней сказать не могу.

Дети уже достаточно взрослые, я им, конечно, все объяснила. Они обиделись на отца сильно. Я их пыталась успокоить, объясняла, что такое любовь, себя корила — мол, если папа от меня ушел, значит, наверное, я ему чего-то недодавала.

Вообще дети Ваську очень любили, особенно пацан. Там — рыбалка, футбол, вообще у них были какие-то свои отношения, и поэтому парень особенно страдал. Девочка — та полегче. Но она вообще скрытная, и что у нее на самом деле на душе происходит, не разберешься никогда.

Говорит быстро-быстро, будто скорее хочет отделаться от этой истории. Почти без пауз. Как пулемет.

— Год где-то мы так жили. Васька деньги давал исправно. Приезжал с детьми пообщаться. Они не хотели, но я настаивала — отец все-таки. Зла я на него не держала почему-то. Даже не знаю почему. Обидно было, да. Новую жизнь в одиночку строить ужасно трудно — тоже так.

А вот чтобы злилась, чтобы чего плохого ему желала — этого не было.

И себя очень сильно ругала. Меня еще родители так воспитывали, что я все время была виновата. А тут — муж ушел. От хорошей жены не уходят же? Значит, чего-то недодавала ему, в Москву, опять же, увезла… Зря, может. Но как-то за год стали мы постепенно свыкаться с такой жизнью.

И вдруг он однажды приезжает… Ночью и без звонка. Он вообще-то звонил всегда из Новгорода, предупреждал, что едет. Иногда с дороги звонил. Ехать часов семь-восемь, я всегда успевала подготовиться… А тут прям без звонка. Поздно, часов в одиннадцать — звонок в дверь. А врачи — они всегда рано ложатся.

Заходит. Ни тебе здрасьте, ничего. Дети из комнат повыскакивали, он их поцеловал, бросил: «Спать идите», меня взял за локоть и — на кухню. Ну, мы с ним важные разговоры на кухне всегда вели, как все нормальные люди. Он и про любовь свою мне на кухне объявил.

В общем, говорит мне мой Васька, та любовь новгородская была помутнением сознания, болезнью, что он выздоравливает и что хочет, чтобы все вернулось, как раньше.

— Прощения просил у вас?

— Никакого прощения! Пойми, говорит: болезнь, нашло помутнение. Сейчас выздоравливаю. Давай жить, как прежде. Пожалей меня, спаси от болезни.

И тут замолчала. Как будто с мыслями собиралась. Как на преграду какую-то наскочила… Раз! — и замолчала.

— И вот тут-то у меня все началось. Не понимаю, почему. Все страдания, нервы, бессонные ночи. Не когда он ушел, а именно когда вернулся. До того себя довела — попала в клинику неврозов.

Васька переживает, страдает… Вижу, что страдает, я ж его знаю хорошо… Но и злится на меня… Может, ему легче, когда злится?

Потому что он вроде как заболел. И я его лечить должна, жалеть, а я тут сама свалилась. И тоже вроде как в жалости нуждаюсь. Нет, он в клинику ко мне приходил. Яблоки там приносил дурацкие. Я хотела, чтобы он меня пожалел. По голове там погладил, приласкал. Глупо, да?

Еще говорит:

— Если б мы с тобой жили нормально, меня б болезнь такая не настигла.

Может, он и прав? Может, я во всем виновата? Правда, дети говорят, что я во всем права. И если мне с Васькой плохо, чтоб гнала его. Так то ж дети…

Он по-прежнему в Новгород ездит — бизнес-то там. Встречается он с Оксанкой или нет — не знаю. И его не спрашиваю.

Узнать, наверное, можно — знакомых-то полно. Но не расследование же мне устраивать, правильно?

Он хмурной, конечно, стал. Раньше таким не был. Мы про то, что было у него с Оксаной, стараемся не вспоминать. Но все равно ведь вспоминается иногда.

И Васька говорит про болезнь эту, про наваждение. И явно хочет, чтобы я его пожалела. И мне его жалко очень. Потому что мучается человек. Ну, прям я вижу, как страдает. И я бы рада эту его измену болезнью считать. Но по ночам снится, как они там с Оксанкой… Чего он с ней делает… А я ж хорошо знаю, чего он делать умеет…

Вот он когда вернулся, мы с ним сразу переспали. В первую же ночь. А больше не могу. Вот не могу, и все.

Люблю его, как никого не любила, а не могу. Он кричит… Шепотом, чтобы детей не разбудить, но кричит, взывает к моей жалости. Мне жалко его, потому что человек мучается… Это я уже говорила… А все равно не могу. Было у нас пару раз… Издевательство одно… Я в клинике неврозов спрашивала: как вернуть старые отношения?

Они лекарства дают. Причем тут лекарство? Я ведь никогда не задумывалась, что такое любовь. Васька у меня — второй муж. Ну, еще там были мужики. До Васьки. Тепло с человеком, радостно — любовь. Похолодало — расходимся. Вот и вся наука любви.

А теперь вот думаю: может, это действительно болезнь, и в том, что она у Васьки возникла, я виновата?