— Детка, тебе надо попить. Ты так кричала.
Эрик протянул стакан к моим губам и аккуратно приподнял меня. Я сделала глоток, и почувствовала, как вода пробежала по высохшему горлу, причиняя боль.
— Вот так, так лучше. А теперь отдохни.
— Эрик, расскажи мне все, — тихо говорит Маша, но он не отвечает.
Только гладит меня по голове, пока я медленно погружаюсь в сон. Темнота снова наступает, но на этот раз тихая и спокойная.
— Все хорошо, — шепчет голос Эрика в этой темноте, — Я с тобой.
Глава 27
Утренний свет пробивается сквозь жалюзи, и я медленно открываю глаза. Эрик спит рядом, положив руку мне на талию. Я пошевелилась, и он сразу открыл глаза.
— Проснулась?
— Ага, — я пытаюсь улыбнуться и чувствую боль в губах. Дотрагиваюсь до них рукой и ощупываю небольшие ссадины.
— Ты вчера все губы искусала, — шепчет Эрик, кладя руку поверх моей, — Дана, мне так жаль. Я не хотел, чтобы все так вышло.
— Как Маша?
— Я ей все рассказал, — говорит он, отстраняясь и запуская руку себе в волосы.
Я замолчала, открыв рот от удивления.
— Все — все?
— Да. Все, с первой минуты. И про похождения Игоря тоже.
— Как она это восприняла? — сердце неровно подскочило.
— С достоинством. А у меня будто тонна с плеч свалилась, — он вздыхает и опускает плечи.
— Стало легче? — я села на кровати.
— Да. Надоело скрывать все это… Так лучше.
— Наверное, сейчас они выясняют отношения.
— Не думаю. Зная Машу, она, скорее всего, просто собрала детей и уехала к родителям.
— Игорь будет в бешенстве.
— Так ему и надо, — Эрик тоже сел и потянул шею, — Не хочешь рассказать, что вчера произошло?
Я замолчала. Рассказать — значит признаться в том, чтобы была за рулем нашей машины. Признаться в том, что я виновата в этой аварии. Если бы я не отвлеклась, все было бы иначе.
Я много раз прокручивала тот день в голове, как слайды. Март выпивает бокал пива за обедом. Через два часа мы собираемся ехать в город. Я забираю ключи. Пристегиваю Сашку. Солнце бьет в глаза. Март начинает приставать ко мне.
— Я люблю тебя, Катя.
— Я тоже тебя люблю.
Говорят, одно решение может изменить все. Если бы я позволила ему сесть за руль, даже с учетом того, что он был слегка выпивший, все было бы иначе. Мы были бы пристегнуты. Он не отвлекся бы от дороги. Солнце не ослепило бы мне глаза, и я не закрыла бы их. Он бы сумел увернуться от проклятого внедорожника. Мы все были бы живы.
— Не хочу. Это неважно, — я покачала головой и отвернулась.