Мозговик. Жилец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мозговик был не то что встревожен, скорее он был зол на самого себя из-за того, что поддался панике и уничтожил своего первого и пока что единственного разумного хозяина. Более спокойное обдумывание случившегося привело его к выводу, что этого вполне можно было избежать. Разумеется, ему необходимо было увести их подальше от пещеры, но вовсе не обязательно было заставлять хозяина покончить с собой. Отведя их на безопасное расстояние, он вполне мог лечь на землю и притвориться спящим или лишившимся чувств. Когда они разбудили бы его, он мог изобразить удивление от того, что очутился здесь голым, и сказать, что ничего не помнит с того момента, как заснул рядом с девушкой в их укромном месте. Разумеется, в этом случае трудно было объяснить происшедшее потерей памяти, как он планировал раньше (после того, как он убегал от своего отца), но вполне можно было свалить все на «временное помешательство». Вряд ли они стали бы помещать его в психиатрическую лечебницу, а именно эта перспектива побудила его расправиться с Томми — запертый в больнице, он полностью терял для мозговика свою полезность в качестве хозяина. Он смог выяснить, покопавшись в голове Томми, что в психиатрических больницах особенно тщательно следят за тем, чтобы пациенты не могли покончить с собой — это безусловно заперло бы его в мозгу Томми на длительное время. А в случае неудавшейся попытки самоубийства режим мог ужесточиться и сделать освобождение мозговика практически невозможным.

Однако теперь мозговик понял, что те двое вряд ли стали бы помещать Томми в больницу после одного лишь эпизода временного помешательства. Наверное, за ним бы приглядывали, но не слишком долго, коль скоро его поведение вновь стало бы полностью нормальным. Разумеется, его показали бы доктору, а тот, по всей вероятности, порекомендовал бы обратиться к специалисту. Однако, как выяснил мозговик, ни в Бартлесвилле, ни в Уилкоксе психиатров не было, так что консультация специалиста потребовала бы поездки в Грин Бэй, а то и в Милуоки. В каждом из этих городов наверняка есть большая библиотека, представляющая для него несомненный интерес, и если использовать эту возможность, он мог бы получить массу необходимой информации.

Да, как сказал бы Томми, он явно «свалял дурака». Однако не следовало слишком уж винить себя. Невозможно сразу понять абсолютно чуждый мир, абсолютно чуждую культуру. Особенно если учесть, что для знакомства с этим миром ему пришлось использовать не слишком умного, не слишком образованного парня, мало чем интересовавшегося, кроме своей фермы. Да, Томми мог стать идеальным фермером.

Основным недостатком нынешнего вполне безопасного положения мозговика была практически полная невозможность заполучить себе еще одного хозяина-человека. В этих местах, правда, бывали охотники, но вероятность того, что кто-нибудь из них уснет поблизости, в радиусе сорока ярдов от него, была чрезвычайно мала.

Чтобы обрести еще одного разумного хозяина, нужно было сначала внедриться в мозг животного, которое перенесет его поближе к людям. Тут был определенный риск, особенно в процессе транспортировки, но риск в его положении был неизбежен. Хотя мозговик пока еще не сталкивался здесь с крупными животными, но от Томми он знал, что животные в этом месте появляются часто. Скажем, олень легко мог бы перенести его в зубах, то же самое мог сделать медведь. Можно было переместиться и по воздуху. Ястреб способен переносить в когтях мелких зверьков и цыплят, почему бы ему не перенести и тело мозговика. Наверняка ему подошла бы и сова: Томми знал, что совы порой бросаются сверху на мышей и улетают, держа их в когтях. Однако он не знал, какая тяжесть была для совы предельной.

Мозговик все больше склонялся к тому, чтобы выбрать птицу. Медведь или олень вряд ли смогут преодолеть высокое заграждение, да к тому же их наверняка почуют собаки на фермах, и своим лаем могут разбудить всех в округе. Однако собака не заметит ястреба, который, покружив над фермой посреди ночи, опустит мозговика на крышу. Затем, как только ястреб улетит и убьет себя или даст себя убить, мозговик сможет среди спящих в доме людей выбрать себе хозяина по вкусу. Первым делом новый хозяин должен будет снять тело мозговика с крыши и спрятать в надежное место.

Торопиться не нужно: на этот раз он обдумает все детали и избежит ошибок. Тем более, что пока поблизости не было ни ястреба, ни совы, ни оленя, ни медведя. Только мышь-полевка, кролики и другие маленькие зверьки изредка пробегали мимо входа в пещеру.

Он старательно изучил каждое животное. Никогда не угадаешь, в какой ситуации придется оказаться. Порой маленькое животное предпочтительнее крупного — например, если нужно сделать подкоп под стеной.

Изучив животное изнутри и снаружи (причем самостоятельно, а не только при помощи сведений, полученных от предыдущего хозяина), он получал возможность приобретать хозяина из спящих особей этого вида в радиусе десяти миль! Скажем, если он изучил таким образом кролика, то ему достаточно было сосредоточиться на понятии «кролик», и тогда в его распоряжении оказывался любой кролик, спящий в пределах десятимильной зоны вокруг него, а если таких было несколько — хозяином становился ближайший. Если хоть один раз в пределах его перцептивной зоны пролетит ястреб — с любой скоростью, — он сможет получить в хозяева ястреба всякий раз, когда эти птицы спят. Рано или поздно сова, олень, медведь тоже окажутся в его зоне; таким образом, мозговик расширит выбор потенциальных хозяев-животных.

О, если бы точно так же можно было поступить и с разумными существами — в данном случае, с людьми! Тогда у него вообще не было бы проблем. Однако разумные существа сопротивлялись вселению мозговика, и оно всегда сопровождалось борьбой, хотя и продолжавшейся лишь несколько секунд. Чтобы победить, мозговик был вынужден концентрировать всю свою энергию, а потенциальный хозяин при этом непременно должен был находиться в зоне его непосредственного влияния. И разумеется — спящим.

Эти законы действовали почти на всех планетах, обследованных его сородичами. Бывали, правда, исключения, и сегодня ночью мозговику предстояло убедиться не принадлежит ли Земля к их числу.

Свои эксперименты мозговик начал с мыши-полевки, очень похожей на ту, которая была его первым хозяином. К вящему неудовольствию и раздражению мозговика пришлось потратить почти целый час, чтобы убить мышку и вернуться в свое тело. Сначала он пытался разбить ей голову, с разбега ударившись о дерево или камень. Но мизерная масса и малая инерция делали даже удар о камень таким слабым, что он лишь слегка оглушал. Далее он выяснил, что мышь не в состоянии вскарабкаться на дерево так высоко, чтобы при падении разбиться насмерть. Он заставлял мышь выбегать на ярко освещенное луной пространство и до изнеможения кружиться там, привлекая внимание совы или еще какого-нибудь ночного пернатого хищника. Но таковых не оказалось. Наконец, он догадался проделать то, что нужно было сделать с самого начала: проверил мысли и воспоминания зверька. Из них он узнал о находившемся рядом водоеме. Полевка немедленно бросилась к воде и тут же утопилась.

Вернувшись в свое собственное тело, он приступил ко второму эксперименту. Он знал, что наверняка в радиусе нескольких миль есть спящие люди. Скажем, в десяти милях к югу находился Бартлесвилль, где в данную минуту спали сотни людей. Используя Томми в качестве прототипа, мозговик сконцентрировался на понятии человек, пытаясь пред ставить любого спящего человека. Никакого результата.

Следующий опыт также не принес результата. Мозговик знал, что в некоторых разумных он может переместиться и невзирая на большое расстояние. Для этого было необходимо сконцентрироваться на конкретном индивиде, которого он знает и помнит. Поскольку перед вселением в Томми он хорошо изучил изнутри и снаружи его девушку, Шарлотту, мозговик попытался теперь вселиться в нее. Никакого эффекта.

Мозговик не мог знать, что Шарлотта не спала в эту минуту; она легла в постель, но не могла заснуть и безутешно плакала в подушку. Однако дело было не в этом. Даже если бы Шарлотта спала, попытка вселения была обречена на неудачу; в этом отношении человечество не являлось исключением.

После этой неудачи мозговик отдыхал; не спал, ибо обитателям его планеты не нужен был сон, просто он на время отложил размышления и составления планов. Так или иначе, он вынужден был ждать появления более полезных потенциальных хозяев, чем мыши и кролики. Ничего более крупного пока что не попадалось.

И вдруг он ощутил вибрацию — к нему приближалось нечто крупное. Нет, их было двое, решил он, даже трое. Двое двуногих и одно четвероногое гораздо больше кролика. Мозговик сосредоточился и через минуту ощутил, что они уже в пределах его зоны. Это была та же самая троица, что и вчера — отец Томми, отец Шарлотты и пес Бак, натянувший поводок и рвущийся прямо к пещере. Они явно нашли след Томми и искали то самое место, где он находился, прежде чем выбежал им навстречу.

Но зачем? Он рассматривал возможность подобного развития событий, но отмел ее, так как не видел причин, по которым они могли бы интересоваться этим местом, раз Томми уже мертв. После Томми у него не было хозяина или даже потенциального хозяина, который мог бы защитить или переместить его. Никого крупнее кролика. Внезапно ему пришла мысль о кролике: если какой-нибудь спал поблизости, то он мог заставить его пробежать перед собакой, отвлекая ее от пещеры. Впрочем, это тоже было бесполезно — собака на поводке, и люди не дали бы ей отвлечься.

Мозговик оказался совершенно беспомощным. Если они его обнаружат, он ничего не сможет сделать, абсолютно ничего. Однако он не стал впадать в панику — с какой, собственно, стати им его искать? Им вовсе незачем копаться в песке. Они обнаружат пещеру, войдут в нее, будут недоумевать, почему Томми пришел сюда, а потом уйдут. Он был уверен, что копать песок они не станут.

Бак повел их вокруг кустов ко входу в пещеру. Здесь он остановился, понюхал землю в том месте, где Томми становился на четвереньки, а затем уверенно вошел в пещеру. Хоффман потянул его назад.

— Проклятье, — сказал Гарнер. — Пещера, вот куда он пришел. Надо было захватить пару ружей, да и фонари тоже. Судя по размеру, эту пещеру мог облюбовать для себя медведь.

Хоффман возразил:

— Если Томми прошлой ночью был здесь, то медведя там точно не было. Медведь скорее проведет в пещере ночь, чем день.

Мозговик понимал их разговор, потому что теперь уже знал язык, на котором они изъяснялись. Прежде, когда у него не было хозяина-человека, их слова показались бы ему совершенно бессмысленными колебаниями воздуха — подобно звукам, которые издавали Томми и Шарлотта, когда он впервые увидел их идущими по тропе.

— Так или иначе, я все равно намерен туда залезть, — сказал Хоффман.

— Погоди, Гус. Я с тобой. Но надо быть осторожнее. Отцепи поводок от ошейника и пусти вперед Бака. Если там есть опасность, он куда быстрее сможет выбраться оттуда, чем любой из нас. Ему привычнее передвигаться на четвереньках, чем нам с тобой.

— Пожалуй, ты прав.

Хоффман отстегнул поводок, и Бак нырнул в пещеру. Дойдя до ее центра, где и заканчивался след Томми, он лег.

Мужчины прислушались.

— Похоже, что все в порядке, — сказал Хоффман. — Если бы кто-нибудь на него напал, то он бы взвыл. А он не издал ни звука. Я полезу туда.