Мозговик. Жилец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однако, насколько ему было известно, животные, если не считать леммингов, не кончают жизнь самоубийством.

Док допил пиво, выбил пепел из трубки, встал и вышел из бара. В Грин-Бее есть лаборатория, где ему могут точно сказать, было ли у Бака бешенство; до Грин-Бея сорок пять миль, а сейчас только три часа пополудни. Тело собаки находилось у него в фургоне, и он мог доставить его в Грин-Бей в любое время. Кроме того, он вот уже неделю никуда не выезжал из дома дальше Бартлесвилля, так что был повод провести вечер в Грин-Бее, сходить в кино, например.

Стаунтон так и поступил, после доставки пса в лабораторию он оплатил расходы и договорился, что результаты анализа узнает по телефону на следующий день. Пообедав, он купил полдюжины книг для легкого чтения. В основном детективы. Он специально отказывался на отдыхе от серьезного чтения. Обед был очень хорош: приятно было разнообразие после того, что он мог позволить себе в Бартлесвилле. Да и фильм оказался забавным: французская комедия с Бриджит Бардо.

Док вернулся к себе после десяти вечера, в дом, который любезно предоставил в его распоряжение Хастингс. Дом был очень большой, поскольку раньше тут жили фермеры. На втором этаже располагались три спальни, хотя лишь две из них были меблированы, и ванная. Внизу — три комнаты, большая кухня, большая гостиная и еще одна комната, используемая в качестве кладовой, где он хранил ружья и принадлежности для рыбной ловли. Электричество давал движок, работающий на бензине, который стоял в подвале. Тот же движок обеспечивал подачу воды из колодца в бак, расположенный на крыше. В доме не было телефона, но Доку это не мешало, даже наоборот. Когда-то здесь была ферма, но по какой-то причине земля эта оказалась заброшенной и не возделывалась уже больше двадцати лет. Все, за исключением небольшого садика вокруг дома, буйно заросло деревьями и кустарником.

До нынешнего вечера местечко это казалось ему мирным и уютным.

Док достал из холодильника банку пива и взял одну из приобретенных в городе книг, однако ему никак не удавалось углубиться в чтение. Он ощущал смутное беспокойство. В первый раз за все время пребывания здесь он осознал свою изолированность. Док едва поборол желание опустить шторы на окнах, чтобы никто и ничто не могло заглянуть внутрь.

Но почему у кого-то может возникнуть желание прийти к одинокому дому и заглянуть в окна? Тем более, какое нечто может за ним подсматривать? Сюда может заглянуть только какое-нибудь животное, а с какой стати ему бояться животных? Он выдвинул против самого себя обвинение в нелепых страхах, признал себя виновным и приговорил к очередной банке пива и чтению детективного романа.

Взяв книгу, Стаунтон обнаружил ее открытой на двадцатой странице, но ничего не смог вспомнить из прочитанного до сих пор. Док начал читать с первой страницы. Детектив был захватывающий, убийство происходило в самом начале. Но Док не в силах был заинтересоваться книгой, между его сознанием и содержанием детектива маячила история Томми Хоффмана… Вот он встает, совершенно голый, в одних синих носках, оставляет спящую возлюбленную и бежит к пещере. Он сидит там до наступления темноты, скрючившись, пока не видит приближающиеся огоньки фонарей в руках своего отца и отца своей возлюбленной, которые спешат к нему с собакой. Тут Томми снова убегает, на этот раз от них, кружит по лесу, возвращаясь к исходной точке своего пути, подбирает ржавый нож со сломанным лезвием и взрезает себе вены на обоих запястьях…

Теперь книга была раскрыта на пятнадцатой странице, но Док все равно не помнил, что рассказывалось на предыдущих. В изнеможении он отбросил книгу и задумался.

Через некоторое время он пришел к тому, что нужно подождать до завтрашнего вечера, когда он сможет позвонить из Бартлесвилля в лабораторию и узнать результаты обследования Бака. Если у пса обнаружат бешенство, он сможет объяснить хотя бы одну из трех смертей; и тогда он полностью выбросит случившееся из головы и будет наслаждаться оставшимися неделями отпуска, прекратив попытки разрешить загадку, которой, возможно, и не существует. Но вот если у Бака не было бешенства…

Он выпил еще одну банку пива, лег в постель и через некоторое время уснул.

Глава седьмая

Мозговик оставался укрытым от посторонних глаз в дупле дерева с того момента, как собака положила сюда его тело, а затем нашла свою смерть под колесами автомобиля.

За это время он имел лишь одного хозяина. Ему нужен был вид местности с высоты птичьего полета. Поэтому перед рассветом мозговик вселился в ворону (внешний вид «вороны» он нашел в голове Томми), спавшую на дереве прямо над ним. Ночное зрение вороны оказалось неважным, так что ему пришлось дождаться светлого времени.

Мозговик пролетел над дорогой, запомнив точное расположение каждого фермерского дома, соотнеся это со сведениями о людях, которые там жили, сведениями, полученными от Томми. Он летел на восток, пока дорога не кончилась. Томми считал, что последний дом пустует, но он ошибался — перед домом стояла машина-фургон.

Ворона покружила над домом и полетела по направлению к Бартлесвиллю, миновав по пути фермы Гарнера и Хоффмана. Мозговик дал вороне отдохнуть на дереве вблизи от города, а затем долго летал над Бартлесвиллем, вновь сопоставляя увиденное с содержанием памяти Томми.

Наибольший интерес у него вызвала мастерская по ремонту радиоприемников и телевизоров. Ее владелец наверняка разбирался в электронике, а значит, был подходящим хозяином, по крайней мере, на некоторое время. Томми не знал его имени и не знал, где тот живет, хотя точно знал, что владелец не ночует в своей мастерской. Для получения необходимых сведений нужны были дополнительные усилия. Вдобавок ко всему, опасно было появляться в городе в хозяине-животном.

Когда ворона выполнила свою задачу, мозговик заставил ее броситься вниз и разбиться о мостовую: не было никакого смысла лететь с ней обратно в лес. Мозговик тут же снова очутился в дупле дерева.

Здесь и оставался его разум, который, однако, ни на секунду не прекращал напряженную работу. Мозговик считал, что выбор этого укрытия оказался достаточно удачным. Оно было глубже спрятано в лесу, чем пещера. Мимо дупла проходило множество различных животных, что давало мозговику возможность хорошенько их изучить. Прошел олень, за ним медведь. Дикая кошка и скунс. Над ним летали птицы, включая тех двух, о которых он точно знал, что они смогут переносить его в когтях — сова и ястреб. Начиная с этого момента, любой из этих представителей животного мира по его желанию мог стать его хозяином.

Были тут и мелкие зверьки, которых он изучал, когда поблизости не было крупных. Были и змеи, хотя они мало его интересовали. Они слишком медленно передвигались и слишком долго умирали. Хозяин, которого трудно убить, был чрезвычайно неудобным. Чтобы наверняка гарантировать смерть того или иного животного, пришлось бы заставлять его перемещаться к дороге и там ждать автомашины. Но даже и после этого, с переломанным позвоночником, змея, например, могла прожить довольно долго.

Так мозговик провел время в течение этого дня, когда произошло нечто, заставившее его срочно обдумывать следующий шаг.

Он проголодался. Мозговик не нуждался в пище в том смысле, который мы вкладываем в это понятие. Там, дома, в разгар событий, которые привели к его изгнанию, время летело столь быстро, что теперь он не отдавал себе отчета — как давно не получал питания. Ему на самом деле необходимо было решать эту проблему всего лишь раз в несколько месяцев, и он наивно полагал, что времени здесь, на Земле, где имеются разумные существа, у него более чем достаточно. Как оказалось — он ошибся.

Сородичи мозговика выводились в воде и питались за счет абсорбирования микроорганизмов из воды непосредственно в себя; у них не было системы пищеварения. Возникший в процессе эволюции защитный панцирь, несмотря на высокую его прочность, был пористым, что позволяло сохранить способность к поглощению абсорбента. До появления панциря единственной защитой мозговика от естественных врагов была его скорость. На планете с небольшой гравитацией и в текучей среде способность мозговиков к левитации, к перемещению в любом направлении была необычайно эффективным средством спасения от врагов. Скорость, мобильность и перцептивные способности спасали их уже на самых ранних стадиях эволюции.

Способность получать контроль над другими существами, приобретать себе хозяина, развилась позднее, по мере роста интеллектуальных способностей мозговика. Это позволило наиболее способным особям покинуть глубины вод и жить ближе к берегу, ибо на суше эволюция шла в ином направлении. Там возникли многочисленные наземные существа, которые порой спали вблизи от берега и потому могли быть использованы в качестве хозяев. Эти создания имели многочисленные преимущества перед обитателями водной пучины. У них были руки, чем эти животные напоминали земных обезьян. Кроме того, направляемые мощным интеллектом, они были способны к изготовлению орудий.

При помощи удачно выбранных хозяев мозговики создали собственные цивилизацию и науку. Вначале они большую часть времени по-прежнему проводили в воде, управляя своими хозяевами на суше. Но в конце концов были найдены способы преодоления этой проблемы. Они обнаружили, что кратковременное погружение в питательный раствор позволяет им абсорбировать достаточное количество «пищи» в тысячи раз быстрее и эффективнее, чем постоянное пребывание в воде. Теперь, используя подходящих хозяев, они могли существовать сколь угодно далеко от воды и удовлетворять потребность в питании за счет того, что хозяева один раз в несколько месяцев погружали их примерно на час в питательный раствор. Оставались отдельные отряды особей, проживающие в море, но это были относительно примитивные племена, отставшие в развитии, подобно тому, как австралийский абориген или африканский пигмей отличаются от выдающегося ученого-ядерщика.

Однако высокоразвитая ветвь его сородичей постепенно утратила способность существовать на том питании, которое они сами абсорбировали из жидкости, привыкнув на протяжении тысячелетий к тому, что их время от времени погружали в раствор. Эта ситуация могла быть уподоблена случаю с человеком, которого так долго кормили при помощи внутривенных вливаний, что его органы пищеварения просто атрофировались.

Мозговик в принципе мог бы решить проблему своего питания здесь, в лесу, используя хозяев-животных. Именно так он и поступил бы, не будь возможности заполучить в хозяева разумное существо. Использование животных превращало решение проблемы в сложную операцию, предполагающую длинную вереницу сменяющих друг друга хозяев, каждый из которых был бы предназначен лишь для какой-то конкретной подзадачи.

Человек же, имеющий в доме обычную нормально оборудованную кухню, в состоянии был быстро приготовить необходимый для мозговика раствор. Конкретные ингредиенты значения не имели — главное, чтобы раствор был богат протеином. Тело мозговика могло абсорбировать только то, что ему было необходимо, причем фактор вкуса не имел никакого значения, поскольку аналога рецепторов вкуса мозговик был лишен. Суп, мясной бульон, мясная подливка вполне годились. Даже молоко подходило в качестве питательной среды, хотя в нем он должен был находиться гораздо дольше, чем в мясном бульоне.

Поняв, что ему необходимо питание, мозговик решил, что коль скоро в следующий раз он «проголодается» лишь через несколько месяцев, то имеет смысл заполучить себе хозяина-человека прямо сейчас, то есть несколько раньше, чем он собирался.

Теперь надо было подобрать конкретного хозяина. Лучше всего подошел бы ему человек, ведущий уединенный образ жизни, не обязанный никому давать объяснений по поводу того, какими странными манипуляциями он занимается у себя на кухне посреди ночи. Однако ближайший из известных ему людей, живущих в одиночестве, был Гус Хоффман, отец Томми, но на полпути к его ферме стоял еще один дом. Между тем, каждая дополнительная миля транспортировки повышала риск. Ближайшую ферму занимала пожилая супружеская пара — Зигфрид и Эльза Гросс. Зигфрид был, как и многие мужья-немцы, безусловным лидером в этой семье. Если его жена проснется среди ночи и пойдет взглянуть, чем он занят, то он вполне сможет приказать ей вернуться в спальню, и она безропотно подчинится.