Мозговик. Жилец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Шериф согласился с его доводами, но сказал, что так или иначе придется провести дознание. Нет сомнений, что вердиктом будет — самоубийство на почве помешательства, но он надеется на раскрытие загадочной причины внезапного и чудовищного психического расстройства доселе совершенно здорового юноши. Загадочным казался и выбор орудия самоубийства — ржавый складной нож со сломанным лезвием. Хоффман, твердо заявил, что такого ножа у Томми никогда не было. Кроме того, и Хоффман и Гарнер утверждали, что когда увидели бежавшего впереди Томми, руки его были пусты. Стало быть, он подобрал нож там же, где и воспользовался им, хотя оставалось неясным, откуда он мог про него знать или как смог найти его в кромешной тьме?

— Ладно, — подвел итоги шериф. — Мы проведем дознание завтра, в два часа пополудни. Всех устроит?

Хоффман и Гарнер молча кивнули, а коронер спросил:

— К чему такая спешка, Хэнк?

— Да я тут подумал, может, после дознания отпадет необходимость во вскрытии. А если вскрытие все-таки понадобится, то чем быстрее мы закончим, тем лучше. Мы проведем дознание прямо здесь, в морге. Нет нужды ехать в Уилкокс. А ты, Гус, сразу после процедуры сможешь заняться похоронами. Кстати, кто был врачом Томми? Доктор Грюн?

— Да, — ответил Хоффман. — Впрочем, Томми редко его видел. Он ведь был крепким парнем.

— Все равно нам надо выслушать показания доктора. И еще, может быть, кого-нибудь из учителей Томми. Но сперва мне нужно переговорить с ними по телефону, чтобы узнать, не заметили ли они чего-нибудь необычного в последнее время. Если ничего особенного не было, нет смысла их приглашать сюда.

Он повернулся к Гарнеру:

— Послушай, Джед. Ну, в общем, Шарлотте тоже придется дать показания. Я не буду на нее давить, но ей нужно подтвердить, что Томми был голым, когда ушел. Нужно объяснить, что он был… не в себе, когда уходил… Не то, что он, например, сильно взъелся на нее за что-то, а потом уже повредился рассудком. Но я тебе обещаю — я всех выведу из зала, когда девочка будет давать показания. Конечно, если ты захочешь. Ну как?

Гарнер почесал в затылке и задумался. Потом сказал:

— Нет, шериф. Я уверен, что она согласится дать показания в присутствии зрителей. Этой истории, черт бы ее побрал, все равно не избежать огласки, так что нам же хуже, если мы будем ее стыдиться. В том, что они сделали, нет ничего плохого — они любили друг друга и были обручены — ну, просто слегка забежали вперед. Не рассказывайте моей жене, что я признался, но ведь у нас с ней было то же самое! Как же мы можем осуждать Шарлотту? И если соседи от нее отвернутся, пусть вдут к дьяволу! Я продам ферму и уеду отсюда. Мне уж и так давно хотелось перебраться в Калифорнию.

На том и порешили. Гус Хоффман к часу ночи вернулся в свой опустевший дом. Он думал, что не сможет заснуть, пока не вспомнил про пинту виски, хранившуюся в шкафу в медицинских целях. Он достал спиртное и стакан. Гус пил мало: рюмочку-другую по большим праздникам, так что этого количества виски ему хватило бы на целый год. Сегодня, однако, ему необходимо было забыться. Худшая ночь в его жизни, даже хуже той, когда умерла его жена. Во-первых, смерть жены была неизбежной, он знал, что та умирает, и был готов к этому. А во-вторых, тогда он знал, что у него остается Томми, которому было всего три года. Гус нанял женщину присматривать за мальчиком днем, пока он работал в поле, и так воспитывал Томми вплоть до школьного возраста.

Теперь он остался один, навсегда один. Он знал, что больше никогда не женится. Не потому, что был стар — ему не исполнилось еще и пятидесяти, а потому, что со дня смерти жены ему ни разу еще не пришла в голову мысль найти другую женщину. Со смертью жены в нем будто что-то умерло. Мужчины такого рода могут захотеть женщину, как правило, абстрактную, но становятся холодными, когда сталкиваются с женщиной во плоти. Гус Хоффман не мог даже захотеть женщину; он не мог себе представить совместное проживание с женщиной и без всякого секса. Он не хотел, чтобы у него в доме находилась женщина, в каком бы то ни было качестве. Другое дело, если бы с ними жила Шарлотта как жена Томми. К этому он был готов.

Все его надежды были связаны с Томми. Гус никогда не афишировал своих чувств и не давал понять Томми, насколько для него важно, чтобы он после женитьбы остался на ферме отца. Он страстно мечтал о внуках, а теперь у него их не будет; он — последний из рода, тупиковая ветвь.

Разве что — после третьей порции виски в его голове неожиданно появилась надежда — разве что Томми и Шарлотта успели зачать внука! А что, Шарлотта ведь вполне может быть беременной! И даже не знать об этом. Неужели Томми, упаси Бог, старался предотвратить такую возможность?

Гус тут же захотел все выяснить. Он встал из-за стола и направился к телефону. Потом остановился и вновь сел на место, сообразив, что нельзя звонить Гарнерам посреди ночи, чтобы спросить об этом. Их вообще нельзя об этом спрашивать. Остается ждать и надеяться.

Надежда поможет ему преодолеть тоску и одиночество. Он может строить планы. Если Гарнер узнает, что Шарлотта беременна, то наверняка продаст ферму и уедет отсюда. Он сам сказал, что поступит так, если к Шарлотте будут плохо относиться соседи — а ведь ей простят добрачную связь, но не простят незаконнорожденного ребенка. Ну что ж, если такое случится, то он, Гус Хоффман, тоже все продаст и уедет за ними куда угодно, хоть в Калифорнию, хоть к черту в пекло. А может быть, ему даже удастся уговорить Гарнера купить ферму вместе, чтобы он жил с ними. Он готов жить рядом, в сарае, если они не захотят видеть его под своей крышей, и помогать растить внука. Или внучку — теперь он был согласен и на девочку. Если Джед откажется покупать ферму на паях, то он может приобрести свою и поселится где-нибудь по соседству. Лучше всего совсем рядом, даже если за это придется сильно переплатить. Денег у него, слава Богу, хватит: у него есть двенадцать тысяч долларов в банке, не считая того, что он может выручить за эту ферму. А ему делали весьма выгодные предложения.

Гус допил виски и тут понял, что пьян чуть ли не впервые в жизни. Во всяком случае, впервые с тех пор, как ему минуло двадцать. Поднявшись, он обнаружил, что не в силах стоять на ногах и вынужден хвататься за стены и окружающие предметы. Он не стал подниматься наверх, в спальню, а, добравшись до дивана в гостиной, снял ботинки и рухнул в беспамятстве.

Проснувшись на рассвете, он выпил кофе и заставил себя поесть. Подоив коров и выставив фляги с молоком, чтобы их смог забрать человек, объезжавший фермы, а также выполнив все работы, не терпящие отлагательства, он обнаружил, что еще довольно рано. Хотя у него была работа, как всегда бывало здесь, но все оставшиеся дела могли подождать до второй половины дня, когда завершится дознание. Кроме того, у него возникла одна идея, которую он намеревался реализовать немедленно.

Убедившись, что носок Томми и поводок Бака все еще у него в карманах, он кликнул Бака и направился вместе с ним через поле к ферме Джеда Гарнера.

Гарнер рыхлил землю в саду позади своего дома. Увидев Хоффмана, он остановился и стал поджидать его, опершись на мотыгу.

— Привет, — сказал Хоффман. — Как Шарлотта?

— Еще спит. Вчера она долго не могла заснуть. В чем дело, Гус?

— Да вот зашел сказать тебе, куда направляюсь. Хочу сходить еще разок на то место, где мы были вчера.

— Зачем?

— Хочу еще разок все осмотреть при свете. То место, где была одежда Томми, и то, где мы нашли его самого. Мы могли вчера что-нибудь упустить — было темно. Не знаю, что я надеюсь там увидеть, но, может, найду что-то важное. Хочу выяснить это до сегодняшнего дознания.

— В этом есть смысл, — произнес Гарнер.

— Для этого я и взял с собой Бака. Схожу туда, где мы первый раз увидели Томми, ну, помнишь, когда он бежал прямо на нас. Хочу, чтобы Бак привел меня к тому месту, откуда прибежал Томми. Даже не знаю, что там можно найти, но просто хочу посмотреть.

— Я пойду с тобой, — решительно заявил Гарнер. Что-то мне сегодня не до работы. Думаю, что тебе тоже. Погоди, я предупрежу Мо.

Гус Хоффман подождал ею, и двое мужчин двинулись в путь.