Метресса фаворита. Плеть государева: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тяжёлые кареты, запряжённые множеством лошадей, двигались с медлительной грацией, за каретами на крытых возах везли гардеробы, личные вещи и даже посуду и мебель, необходимые для такого путешествия. Если допустить, что царь действительно был подменен, Елизавета Петровна являлась дочерью самозванца, а следовательно, после встречи Лопухиной с внуками она могла ожидать если не тюремного заключения, то наверняка ссылки на вечные времена. Но она либо не знала, либо никакой подмены на самом деле не было.

Если загонять коней и спать только в карете, из Санкт-Петербурга в Москву можно было добраться дня за три, царский поезд шёл больше недели. В результате неудивительно, что юный император заболел и был вынужден провести две недели в Твери.

Говорят, легче лёгкого украсть что-либо в дороге. После того как двор худо-бедно разместился в двух стоящих друг напротив друга домах, а великая княжна со своими фрейлинами заняла три комнаты на втором этаже, Ушаков лично осмотрел все вещи в апартаментах Натальи Алексеевны, но архива там не оказалось. То ли его везли другие люди, то ли он остался в Санкт-Петербурге.

Тем не менее Ушаков ещё надеялся, что проклятые бумаги выплывут откуда-то, поэтому старался не спускать глаз с цесаревны и её людей, но, как назло, они ничем серьёзным не занимались, читая вслух, вышивая и ведя пустяковые разговоры.

Торжественный въезд в Москву состоялся только 4 февраля 1728 года. 25 февраля государь венчался на царство в Успенском соборе Московского кремля, перед этим причастившись в алтаре, не доходя до престола, по чину священнослужителей (из чаши). Чашу со Святыми Дарами ему подал архиепископ Новгородский Феофан Прокопович[146].

С этого времени двор официально переехал в Москву, так что Ушаков перебрался в Преображенский приказ. Работы хватало. Нужно было вылавливать приспешников Меншикова и определять степень их вины перед государем. В это время Андрей Иванович почти не бывал при дворе, куда его демонстративно не звали. О том, что Наталья Алексеевна продолжила работу с архивом, ему доложили делавшие свою работу слухачи. Причём теперь он знал наверняка, что желавшая изловить всех, кто хоть сколько-нибудь, по её мнению, измарал себя в крови царевича Алексея, Наталья была вынуждена прибегнуть к помощи некой таинственной советчицы, которая вдруг появилась при дворе, что называется неоткуда. Во всяком случае, в один прекрасный день дама присоединилась к царской охоте, потом приехала во дворец и вскоре перевезла туда свои вещи. Что практически невозможно, не будь у неё предварительной договорённости с великой княжной. Иными словами, незнакомку ждали, ещё точнее — встречали, после чего она беспрепятственно проникла во дворец, обосновавшись в нём и сделавшись лучшей подругой и советчицей Натальи Алексеевны.

Впрочем, таинственная гостья поселилась в комнатах на половине цесаревны и, насколько это было известно Ушакову, не участвовала ни в каких увеселениях и вообще вела себя, точно затворница-монахиня. Зато каждую ночь, ровно в полночь, они с Натальей Алексеевной запирались в кабинете цесаревны, дабы закончить наконец сей тяжёлый труд. Если верить фрейлинам, таинственная незнакомка назвала себя родственницей пострадавшего по делу цесаревича Кикина, и её помощь в разборе судебного архива заключалась в том, что она помогала делать переводы с итальянского языка, которым не владела великая княжна.

Беседуя с комнатными девушками, Ушаков наконец нашёл, как можно поглядеть на таинственную незнакомку. Одна из фрейлин за вознаграждение обещала провести Андрея Ивановича и Трепова на территорию, занимаемую двором великой княжны. Так как Алексей Трепов был молод и красив, Ушаков сочинил для него историю любви к прекрасной даме, с которой он якобы встретился где-то в дороге и которая призналась ему, что едет в Москву по приглашению великой княжны.

— Вы влюблены в эту даму? — удивилась девушка. — Да ей же двадцать пять, не меньше!

— Любовь зла, — скромно потупился Трепов.

— Но, может, это и не твоя дама? — толкнул его в бок Ушаков. — Как выглядит эта новая любимица цесаревны?

— Любимица. — Девушка презрительно повела плечами. — Сегодня любимица, а завтра нет. Видали мы таких. Но, заметив, как помрачнело лицо Алексея, сжалилась, признавшись, что у новой фаворитки Натальи Алексеевны рыжие волосы, тёмные глаза и нос с заметной горбинкой.

— Вроде похоже, — выдавил Трепов, с удивлением уставившись на Ушакова.

— Похоже, — кивнул тот и, надев на хорошенькую ручку фрейлины браслет с изумрудами, попросил её поскорее устроить так, чтобы Алексей мог увидеть даму. При этом девушка не должна была ничего говорить Кикиной и, упаси боже, намекать на то, что её кто-то ищет.

— Пойми, милая. Господин Трепов вовсе не уверен, что это та самая дама, и некрасиво выйдет, если вдруг ты скажешь ей, что молодой человек влюблён в неё, а он опосля начнёт отнекиваться. Ну, тебе бы это понравилось?

Нет, девушке это не могло понравиться, зато понравился браслет, к которому добрый Андрей Иванович обещал добавить пару серёг, если встреча состоится и дама окажется та самая. Оттого он и собирался лично взглянуть на встречу влюблённых, которая изначально планировалась как свидание Трепова с дамой сердца. Чтобы серёжки отдать, а иначе разве стал бы пожилой господин мешать встрече двух любящих сердец?

Встреча была запланирована на полночь. Время, когда таинственная гостья выходила из своей комнатки и шла в кабинет цесаревны или в библиотеку, где уже ждала её Наталья. Госпожа Кикина должна была пройти через зимний сад, в котором в это время обычно никого не было, и, свернув у лестницы в плохо освещённый коридор, войти в библиотеку.

Фрейлина заранее заперла Ушакова и Трепова в чуланчике, где слуги держали столовые принадлежности и скатерти, случись что, плохенькую дверцу Андрей Иванович мог вышибить одним точным ударом, так что ничто не предвещало провала. Немного неприятно было сидеть в чулане, рискуя быть обнаруженными каким-нибудь излишне внимательным лакеем, но всё обошлось. За три минуты до того, как часы пробили двенадцать раз, фрейлина отперла чуланчик, кивнув в сторону зимнего сада.

Стараясь не шуметь, Ушаков и Трепов скользнули туда тише дворцовых кошек и тут же притаились в искусственном гроте — месте, выбранном ими же ещё днём. Вскоре в коридоре действительно послышались шаги, и дама в тёмном дорогом платье с вуалью на лице заглянула в зимний сад и, не заметив слежки, прошла туда. Ушаков поджидал её на скамеечке в гроте, в то время как Трепов, притаившись за пальмой, пропустил даму вперёд. После того как она прошла мимо Алексея, ничего не почувствовав, Ушаков вежливо поднялся навстречу, склонившись в самом вежливом поклоне, на который только был способен. Дама метнулась было назад, но дорогу ей преградил Трепов. Мгновение она колебалась, в то время как Ушаков подошёл к ней и нетерпеливым движением сорвал с лица вуаль.

— Давно не виделись, Полина Ивановна, или, может, вы всё ещё называете себя Марией Берестовой? Хотя нет, пожалуй, вы остановились на более известном — Ефросинья Фёдорова?

Агентесса тяжело дышала, но бежать было некуда.

— Называйте, как хотите, — произнесла она сквозь зубы. — Но имейте в виду, меня ждут, и если я опоздаю, сюда будут присланы слуги, и я скажу им, что вы пытались овладеть мной силой.

— Так уж и овладеть? — восхитился находчивостью бывшей подчинённой Ушаков. — Приятно в моём почтенном возрасте слышать подобные комплименты. Впрочем, я не за ними сюда явился. Скажите, Наталья Алексеевна знает, что вы были полюбовницей её отца и давали показания против него?

— Она поэтому меня и пригласила, — простодушно пожала плечами бывшая агентесса. Я ей написала, рассказала про её прекрасного отца и о том, как он на самом деле её любил. — Она хмыкнула. — Наталья Алексеевна сказала, что только я могу помочь ей разобраться в этом деле.

— Её даже не смутил тот факт, что вы были метрессой её отца? — удивился Ушаков.

— А что смущаться-то? Как будто бы все остальные этим самым не занимаются, к тому же я сказала, что мы сошлись уже после смерти её матушки, то есть никаких обид ей учинено не было.

— Насколько мне известно, Алексей Петрович привёл вас в свой дворец после рождения Натальи Алексеевны. Привёл и поставил супругу перед фактом, что вот, мол, это девка Ефросинья и он теперь будет с нею жить. Что не могло не приблизить кончину её августейшей матери.

— Хотите сказать, что принцесса Шарлотта Вольфенбюттельская не знала, как это бывает, когда мужчина на одной женится, а другую любит?

— Понятно. Впрочем, я собирался спросить вас про другое. За что вы убили Люсию Гольдони и куда дели сына Марии Берестовой?

— Александра Даниловича Меншикова я люто ненавижу уже много лет. Потому что он, паскуда, меня к царевичу Алексею приставил, дав задание за ним наблюдать. А потом вынудить его бежать за границу. Поначалу я действительно выполняла что велено, а потом прикипела сердцем, влюбилась. Мы тогда как раз в Италию приехали, я подумала, а почему бы не бросить всё это и не остаться где-нибудь в тиши и покое? Чтобы дети были, своё имение, чтобы море, синее небо... Потом Толстой явился, он знал, кто я и для чего при царевиче. Но он мне и другое рассказал про Меншикова, который решил Алексея Петровича выставить предателем, бежавшим из-под воли отца, и теперь тайно против него замышляющим. Он мне тогда глаза раскрыл на всю эту подлость, в которой я участвовала, и предложил всё исправить. Нужно было только уговорить царевича ехать обратно, сам царь Пётр был готов поженить нас и отпустить на все четыре стороны. Потому как это же стыд и позор, когда наследник престола по другим странам-государствам бегает, от родного отца хоронится. Захватит его кто-нибудь — выкуп попросит богатый. Или от его имени начнёт народ мутить. Сколько раз такое было.

[146] Архиепископ Феофан (в миру — Елисей, по другим сведениям — Елеазар Прокопович; 5 (18) июня 1681 г., Киев, Русское царство — 8 (19) сентября 1736 г., Санкт-Петербург. Российская империя) — епископ Русской православной церкви; с 25 июня 1725 г. архиепископ Новгородский. С 25 января 1721 г. — первый вице-президент Святейшего Правительствующего Синода (и по смерти Феофана Яворского — его фактический руководитель), с 15 июля 1726 г. — первенствующий член Синода Русской православной церкви; проповедник, государственный деятель, писатель и публицист, поэт, философ, сподвижник Петра I.