Метресса фаворита. Плеть государева: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Известно, какими санями управляли отсутствующие?

— Уточним. — Толстой стянул парик и невежливо вытер им пот со лба.

Получалось, что в санках наследника находился именно Загряжский. А стало быть, пытаясь похитить великого князя, заговорщики выкрали никому не нужного мальчика.

Положительная сторона происшествия заключалась в том, что цесаревич жив, здоров и даже не успел что-либо понять и испугаться. Отрицательная — вряд ли поиски десятилетнего Саши Загряжского будут вестись с той же тщательностью, как если бы речь шла о безопасности будущего императора. Да и похитители — как они поступят с мальчиком, когда поймут, что взяли не того? Если же при этом он увидел их лица, судьба его предрешена.

— Какая лошадь была у его высочества? — спросил Ушаков.

— Вороной с белой звездой во лбу, — ответил цесаревич. — А кстати, где он? Его что, правда похитили? Вы не просто так спрашиваете? А куда Яшка, паршивец, смотрел? Вот я ему! — Он потряс в воздухе кулаком. — Яков Смольнин — мой телохранитель. Он за дверью. Допросите его, Андрей Иванович. Нам же уже пора. Перед театром государыня велела быть на обеде в честь победителя. — Он презрительно глянул в сторону Мартына. — Приказываю вам, Мартын Скавронский, разделить награду с хозяином саней, на которых вы финишировали. Или на мои милости можете больше не рассчитывать.

Мартын низко поклонился наследнику престола.

Пётр Алексеевич, подал руку, на этот раз Марии, и возглавил шествие.

Глава 3. Могильщик

Могильщик ждал Ушакова в особняке на Васильевском острове. Особняк был сдан внаём на непродолжительное время, Могильщик спешил.

Пройдя сквозь анфиладу пустующих комнат, Ушаков оказался в огромном, сильно натопленном зале с пылающим, точно адские врата, камином. Камин был выстроен почти во всю стену, напротив него двумя чёрными скалами возвышались массивные кресла, в одном из которых в полуобороте к двери восседал Могильщик. Ушаков видел только профиль, лысый череп поблескивал в свете огня, шея монаха казалась настолько заплывшей жиром, что переход от первого к остальным подбородкам за последние годы сделался почти незаметным. Тем не менее это был именно он, и Андрей Иванович вспомнил ещё одну отличительную особенность душегуба — Могильщик всегда селился вот в таких огромных помещениях, которые покойный государь называл жилищем великанов.

Везде, где бы ни останавливался зловещий монах, он снимал дом или целый постоялый двор, после чего обеденная зала с большим камином превращалась в личные покои Могильщика. Считалось, что жирный душегубец ввиду своей не в меру разросшейся натуры не может находиться в тесных помещениях, но Ушаков этому не верил, полагая, что убивец специально всех путает, а когда понадобится, исхитрится юркнуть в малюсенькую норку, где его не станут искать. Ну, если он, конечно, туда пролезет.

— Неплохо выглядишь, — одобрительно кивнул Могильщик, смотря на огонь.

— Бывало и лучше. — Ушаков занял второе, явно предназначенное для него, кресло. — А что так далеко от крепости, в былые годы, помнится, ты предпочитал облюбованные места?

— Не тереби мои раны, — скривился монах. — Единственный кабак, который бы мне подошёл и который находится как раз под боком у Петропавловки...

— «Медвежий пир», — закончил за него Ушаков. — Обеденный зал там, редко в каком замке увидишь. На стенах охотничьи трофеи, шкуры, головы животных, рога, мебель грубая и тяжёлая, но с нашими молодцами по-другому никак. Не сломают, так прикарманят. Но зато три выхода, что в твоей работе ценно, и камин не меньше этого.

— «Медвежий пир» — это то, что нужно, — блаженно улыбнулся Могильщик. — Кухня там — поискать... Но на этот раз хозяин отказался наотрез. А уж я чего ему только ни сулил. Злыдень.

— Неужели у него так много жильцов? — удивился Ушаков.

— Немного, впрочем, ты прав, я потребовал, чтобы он выселил решительно всех. В моей работе свидетели крайне нежелательны. Но он сказал, что его заведение облюбовали какие-то казённокоштные студенты, друзья его сына по академии. Мол, ради их «учёных собраний» он нынче и держит это место. Кроме того, каждый четверг Кочергин добровольно наложил на себя епитимью кормить у себя городскую голытьбу и не хотел бы лишать столь «ценных» клиентов привычной трапезы.

— И что же, тебе не привыкать выживать конкурентов? — рассмеялся Ушаков.

— Вот именно, я ему тоже сказал поначалу, что готов взять и тех и других на себя, что переговорю со студентами, угощу их чем-нибудь эдаким, чтобы они не обижались. Да и нищим кошелька не пожалею. Собственно, я был готов применить и угрозы, в разумных, конечно, пределах, а потом Рональд — мой слуга, показал мне это местечко, и я немного оттаял. Согласись, хлопотно в моём возрасте бегать за студентами...

Ушаков кивнул.

— Что же до отдалённости моей нынешней халупы от крепости, так я в любом случае рассчитываю убраться из столицы ещё до ледохода, так как, пока лёд не пошёл, город един, и при наличии экипажа можно исколесить его из конца в конец, не испытывая судьбу в утлых судёнышках. — Он на минуту задумался. — Я вызвал тебя по государственному делу. — Лицо Могильщика казалось неподвижной бронзовой маской, отблески огня усиливали это впечатление.

— В твоём случае не худо уточнить, какого именно государства? Потому как, если ты получил заказ кого-то похоронить от... — Он посмотрел на потолок. — Шведского или датского короля, то при чём здесь я?

— Я получил задание от Петра I. — Монах хлопнул в ладоши, и слуга принёс две кружки подогретого вина.

— Окстись! Петра Алексеевича скоро два года как на свете нет. — Ушаков пригубил пунш, как обычно, сочтя его великолепным. В зимнее время монах традиционно угощал именно этим пуншем, секрет изготовления которого держал в строжайшей тайне.

— Тем не менее перед смертью Пётр Алексеевич дал мне задание. В общем, деньги получены, и их требуется отработать. Смерть заказчика в данном случае роли не играет. Честь дороже. От тебя требуется организовать мою встречу с Екатериной Алексеевной, кроме того, я рассчитываю, что ты отдашь мне Яана Муша, которого держат под охраной на вашей таможне, и по доброте душевной приложишь кафтан Петра Алексеевича, который он обещал мне при тебе подарить.

— Только ты в него и тогда не влез, а теперь и подавно не влезешь.

— На стенку повешу, как доспехи предков, — ухмыльнулся Могильщик. — Так или иначе, а царскими подарками не разбрасываются.

— С какой стати я должен тебе помогать? — напрягся Ушаков, понимая, что монах не стал бы просить его о помощи, не имея в рукаве какого-нибудь рычага давления.