Муза ночных кошмаров: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А ты что тут делаешь? – спросила она, и Сарай догадалась, что Нова узнала ее. В ее взгляде мелькнула враждебность.

– Я следовала по дорожке, – ответила она, указывая на лица подо льдом.

К ним присоединились двое мужчин, которые только что погибли. Трещина заросла, вновь покрываясь льдом, и их лица крепко прижались к нему, будто пытаясь высвободиться. Сарай гадала, понимает ли ее речь Нова, как она поняла ее.

Похоже, что так.

– Откуда? – поинтересовалась Нова, с подозрением глядя на лед. Ее голос был таким юным. Лицо полнее, глаза открыты шире, пока не затронутые столетиями взглядов на горизонт.

– С… конца, – ответила Сарай.

– Это не конец, – отрезала Нова. – До конца не добраться, пока не умрешь.

Сарай попыталась осмыслить ее слова. Значит ли это, что убийствам не будет конца, пока не умрешь, что жизнь состоит из тропинки трупов? Она не спрашивала. Вместо этого, указав на два ближайших лица, рискнула полюбопытствовать:

– Но это начало, верно? – С этого и начался путь убийства, но на лице Новы не было сожаления. – Что тебе сделали эти двое?

Нова посмотрела на них безо всяких эмоций, словно они и вправду не более чем камни, образующие тропинку. Затем указала на одного.

– Этот меня продал. – На второго. – Этот меня купил.

Она не произносила слов «отец» и «муж», но это знание передалось Сарай через медиум сновидения.

Отец Новы продал ее старику, когда она была моложе Сарай.

– Мне очень жаль, – сказала девушка, ее желудок связало узлом от мучительного сочувствия.

Под ее чутким взором Нова сняла капюшон и диадему. Кожа мгновенно потеряла голубизну – и приобрела не теплый смуглый оттенок, как у Спэрроу, а стала такой бледной, какой Сарай еще никогда не встречала – молочной, цвета слоновой кости; в сочетании со светлыми волосами она стала будто выбеленной, как кусочек выгоревшей на солнце кости. Даже губы побледнели. Единственное, что выделялось на ее лице, это карие глаза – блестящие, как влажные речные камешки.

– Не так, как им, – ответила Нова, кивнув на лед. – Я не могла позволить им жить. – Подняла диадему. – Мне нельзя сохранять голубой цвет в Таргае. Нужно потускнеть, но они убили бы меня на месте, как только я бы потеряла силу.

– Твой родной отец? – спросила Сарай, вспоминая об Эрил-Фейне и собственных тревогах о том, как он поступит, когда узнает о ее существовании.

Нова пожала плечами. Когда она заговорила, то голос звучал отстраненно:

– Здесь никто никого не любит. Просто трутся друг об друга, как галька в мешке.

– Но ты любила Кору, – ласково произнесла Сарай.

Любила. В ту же секунду как Сарай произнесла слово в прошедшем времени, лед под ее ногами оглушительно затрещал и разверзнулся, словно очередные челюсти, жаждущие поглотить все вокруг. Пришлось взмыть в воздух и не опускаться. На это потребовалось куда больше усилий, чем обычно, – поверить, что она может парить, а не упасть в эту щель. Аура сна напоминала груз, притягивающий ее за ноги, и когда Сарай осмелилась опустить взгляд, то увидела всех мертвецов, собравшихся вместе, как мусор во время прилива.

Каким-то чудом Нова продолжала стоять на месте, пальцы ее ног торчали над самым краем льда – тонким, как бумага. Она смотрела на Сарай. Зрачки расширились и источали злобу вперемешку с безумством.

– Я люблю Кору, – грубо поправила Нова. – И найду ее, а если попытаешься мне помешать, то присоединишься к остальным. – Она указала на трупы.

По спине Сарай побежал холодок, не имеющий никакого отношения к морозу. Может, это сцена из молодости Новы, и это место – ее исток, но когда она произносила угрозу, ее глаза выглядели отнюдь не юными. В них читалось все: многие годы поисков, неудач и веры… веры во что? Что она спасет сестру, даже когда не осталось ни клочка надежды, не говоря уж о веревке уверенности, за которую можно ухватиться и идти во тьму. Подобная вера, не вкушавшая искренней надежды на протяжении столетий, а питавшаяся более мрачными чувствами – одиночеством, отчаянием, – не может просто испариться, встретившись со своим концом. Она не примирится и не адаптируется. А просто продолжит свое существование, несмотря на доводы рассудка, и всегда будет ему только перечить.

Кора мертва.

Правда уничтожит Нову. Ее разум превратил эту правду в размытое пятно, как то, что Сарай видела во сне Миньи. Но правда всегда находит способ просочиться наружу. Наш разум не может стереть воспоминание. Только утаить, а сокрытые события не пропадают.

Сарай вдруг осознала, что вера Новы похожа на этот лед: хрупкая, тонкая, единственное, что не дает ей погрузиться в собственные черные глубины. Вслед за холодком по спине Сарай побежала искра паники. Все их жизни зависят от этого льда, но он не выдержит такой тяжести.

Нова стояла в полушаге от безумия. Сарай чувствовала это в каждой трещинке льда, в притяжении темных вод, будто бы само море звало ее по имени.

Девушка спешно подкормила сновидение своей волей, заморозила лед, укрепила, успокоила, словно могла тем самым укрепить и успокоить то, что разрушалось внутри Новы. Если бы только она могла. Вот ее мать могла, но не стала бы этого делать.

А что может Сарай? У нее имелся собственный арсенал кошмаров. Если бы она хотела ускорить сумасшествие Новы, то имела все подручные для этого средства. Но она больше не хотела быть Музой ночных кошмаров. А кем? Ей вспомнились слова Лазло, сказанные перед тем, как она во второй раз проникла во сны Миньи: «Ты не пытаешься одолеть Минью. Помни об этом. Ты пытаешься помочь ей одолеть ее кошмар».