Ее армия стояла на том же месте, выстроившись в галерее. Эллен кинулись навстречу и попытались ее утихомирить.
– Ну-ну, давай не будем сразу предполагать худшее, моя милая, – сказала Старшая Эллен с предостережением в голосе. – Возможно, у них были разумные причины.
– Где они? – требовательно спросила Минья, и плевать она хотела на их причины.
Но Эллен не знали. Они тоже только очнулись и пришли в такое же недоумение, как и она.
– Что-то не так, – сказала Младшая Эллен.
Как только она озвучила эту мысль, Минья поняла, что это правда. Вся цитадель вибрировала от темной нежеланной энергии.
– Тут кто-то есть.
Она злилась на свою семью за содеянное. Но они – ее люди, а это – ее дом, и да помогут боги любому, кто посмеет им навредить.
Теперь Сарай пристыженно сказала:
– Прости.
– Заткнись! – сплюнула Минья. – С тобой я разберусь позже.
А затем последовала за своими призраками в бой.
Руби, Спэрроу, Ферал и Сухейла по-прежнему толпились у прохода. Эрил-Фейн хотел, чтобы они убежали, но они были слишком поражены смертью – повторявшейся снова, снова и снова – и приросли к полу от ужаса. Когда Минья прошла мимо, всех охватило огромное облегчение.
Кто бы мог подумать, что они обрадуются Минье?
Лазло стоял посредине дорожки. Когда Сарай откинуло назад, он собрался было бежать за ней, но остановился, увидев армию. Его бросило в жар и холод, и он вспомнил, как видел ее в прошлый раз, в шелковых санях, когда чуть не лишился жизни. Но на сей раз призраки пришли не за ним. Они обошли юношу и напали на непрошеных гостей.
В сердце цитадели разразилось сражение. Нова держала в своей хватке пять даров: Лазло, Руби, Ферала, Рука и Сарай, – хоть и до сих пор не знала, в чем он заключался. Она обезоружила солдат с помощью божьего металла, но те мгновенно превратились в монстров и продолжили орудовать зубами. Рук, Верран и Киско отбивались электрическими битами и клинками, но их выпады проходили сквозь врагов, и на лицах начал проступать страх. У Киско шла кровь из раны на руке. Верран боролся с маленькой девочкой, умудрившейся нанести удар, когда он побоялся наносить свой. Это была девятилетняя Бахар, утонувшая в Узумарк, с которой всегда стекала вода. Рук увидел, как она укусила Веррана, зубы сомкнулись на запястье, и попытался оттащить ее, но девочка растаяла в его руках, при этом каким-то образом продолжая впиваться в плоть Веррана. Свирепая Бахар отказывалась двигаться с места. Верран закричал, и она отобрала его биту с неестественной для ребенка силой, а потом ударила Рука – по нему прошел электрический заряд, от которого все вокруг потемнело, и юноша, закатив глаза, отлетел обратно в раскрытую сферу.
Подняться он не смог.
Нова познала страх, который не испытывала уже много лет. Их превосходили числом, врагов было невозможно понять. Не из плоти, даже не волшебные. Они окружили ее своими безразличными лицами и противоестественной силой. Она продолжала защищаться божьим металлом, выставляя щиты, чтобы обезопасить себя и когорту. Нова перешла в защиту и теряла позиции. Как их остановить? Возможно, военным кличем Веррана, но она слишком истощилась, удерживая пять даров одновременно, чтобы захватить еще и его и использовать самостоятельно.
– Верран! – рявкнула Нова. – Сейчас!
Тот вдохнул побольше воздуха, готовый исполнить приказ.
И резко выдохнул. Верран не закричал. А уставился вперед. Потому что в эту секунду вражеские ряды расступились и открыли вид на девочку в дверном проеме. Она не парила и не размахивала оружием. Просто стояла с руками по бокам, опущенной головой, не моргая, и смотрела на них исподлобья с необыкновенной враждебностью. Всего лишь дитя. Такая маленькая, запястья тоненькие, как обглоданные птичьи косточки. Короткие неровные волосы, вместо одежды – лохмотья, свисающие с плеча, чтобы показать такую же хрупкую ключицу, как очин пера. Все в ее виде было неправдоподобным: размер, неподвижность, черноглазая ярость. Но не это заставило Веррана выдохнуть весь воздух. Он запнулся, потому что знал ее. Как и Киско. Рук, лежащий без сознания, тоже бы ее узнал. Ее было невозможно забыть, она ничуть не изменилась за эти пятнадцать лет.
– …Минья? – спросила Киско дрожащим голосом.
Минья нахмурилась, и вдруг ее лицо вытянулось от шока и узнавания. Все призраки одновременно замерли, включая Сарай. Лазло как раз подоспел к ней и увидел, что ее лицо окаменело.
Нова тоже заметила. Все солдаты перестали двигаться в одну и ту же секунду, и она мгновенно догадалась. Отрепетированные движения армии обрели смысл. Этот враг, которому не навредишь, эти теневые солдаты, которых не остановить, – все они принадлежали этому свирепому маленькому существу. Они исполняли ее волю. Повиновались ее магии.
И внезапно этот непобедимый враг перестал быть непобедимым. Улыбнувшись пиратской улыбкой злобного удовольствия, Нова потянулась и украла дар Миньи.
45. Если бы сражение было танцем
Нова никак не могла знать.
Ничто не могло подготовить ее к такому. Она была пиратом, ее дар встречался реже редкого, а мощность просто зашкаливала. Нова отбирала силу у стихийников, метаморфов, военных ведьм. Сражалась на дуэлях и в битвах и ни разу не проигрывала. Но забрать этот конкретный дар, как она сразу же поняла, было все равно что поднять гору и с мощным рывком взгромоздить его себе на голову.
Вес был просто невообразимым. На глаза накатила черная волна, угрожая поглотить все на своем пути. Нова боролась каждой фиброй своей души, зная, что если потеряет сознание сейчас, то уже никогда его не обретет.
Взяв волю в кулак, она пробила себе путь из тьмы. Покачиваясь, уставилась на девочку в проходе, не понимая, как та могла контролировать подобную силу. Тяжелее, чем любой дар, который ей когда-либо доводилось отбирать. Нова чувствовала, что он сжигает ее, словно фитилек свечки. Как такая кроха могла удерживать столь сильную магию и не тонуть в ней?