Читать книгу «Возвращение в жизнь» онлайн.

                                                                                                                  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Мещеряков закончил писать свою научную работу. Перечитав ее, заново написал вступление, придав ему политическую и общественную остроту, считая, что борьба с алкоголизмом — не узко медицинский, а широкий общественный вопрос.

Он начал с опровержения еще бытующего кое у кого мнения, что пьянство является чуть ли не национальной чертой нашего народа — «русской болезнью». Цифрами и фактами он разбивал это вредное мнение. Он ссылался на сделанное еще в конце прошлого века откровенное признание доктора Керра, члена-корреспондента Судебно-медицинского общества в Нью-Йорке и секретаря-корреспондента Американской ассоциации для лечения пьяниц: «Данные показывают, к немалому стыду Соединенных Штатов и Англии, на наибольшее преобладание в них пьянства». Последние материалы Международного бюро по борьбе с алкоголизмом ярко рисуют, как угрожающе растет алкоголизм в капиталистических странах. Во Франции, например, в сорок восьмом году — совсем недавно — одну пятую часть всех помещенных в психиатрические больницы составляли страдающие алкоголизмом. В Америке и сейчас ежегодно увеличивается алкоголизм среди подростков. Совсем не случайно, наверно, один из островов, на которых стоит Нью-Йорк, называется Мангаттан. Если перевести это название с индейского, оно прозвучит очень выразительно — земля, на которой мы опьянели...

Алексей Тихонович отыскал красноречивое откровение одного английского врача: «Мы, англичане, наилучшие в свете колонизаторы, но, к стыду своему, должны сознаться, что наш триумфальный марш по земному шару оставлял по себе след позора и проклятия в виде алкоголизма, разрушения и смерти. Деморализация и искоренение туземных рас, вызванные нами в них привычкой пьянствовать, составляют безобразное пятно на щите нашей славы. Оно является нам всегдашним укором как народу и бесчестьем как просвещенной нации».

Откровение буржуазного врача служит лучшим доказательством, что алкоголизм — пережиток капитализма. Это подтверждается и более близкими нам примерами. Ведь в «пьяном», как его справедливо называли, бюджете царской России одну треть составляли доходы от продажи водки. А пьянство в дни церковных праздников, которое еще и сейчас можно наблюдать во многих колхозах? Проклятый след старого...

Указывая на необходимость бороться с этим ужасным пережитком капитализма, Алексей Тихонович исходил из мысли Ленина, высказанной им в беседе с Кларой Цеткин, что пролетариат не нуждается в опьянении, которое оглушало бы его или возбуждало. Ему нужны ясность, ясность и еще раз ясность...

Вступительная часть служила обоснованием всей работы. Мещеряков тщательно систематизировал накопленный за несколько лет богатый практический опыт. Он давал не только сравнительную оценку существующих методов лечения алкоголизма, хотя его работа и называлась именно так. Практической деятельностью и своими исследованиями он искал наиболее массовый и эффективный метод лечения. Опыт нескольких лет позволял ему сделать уверенный вывод об эффективности лечения апоморфином и гипнозом — методами, которые свободно можно применять в амбулаторных условиях.

Говоря о необходимости государственного решения вопроса борьбы с алкоголизмом, он выдвинул мысль, что амбулаторное лечение алкоголиков можно и необходимо организовать повсеместно. Во всех районных больницах или поликлиниках, в том числе и в сельских местностях, где нет врачей-психиатров, — лечение апоморфином могут проводить и другие врачи, например терапевты. Надо только обязать их заниматься этим делом и провести с ними небольшую подготовку. Это сравнительно просто, потому что каждый врач знаком с основными элементами рациональной психотерапии.

В заключительной части, как и советовала ему Марина Ивановна, когда они беседовали вскоре после ее возвращения из Москвы, Мещеряков не только сообщал о результатах практической лечебной работы, но и изложил волновавшие его мысли о комплексном решении вопроса борьбы с алкоголизмом, коснувшись здесь и пропаганды, и организации больниц-колоний, и новых лечебных средств, и надобности ускорить открытие в Ленинграде наркоприемника, по поводу которого они с Мариной Ивановной писали еще несколько писем, и необходимости установления более жестких законов в отношении пьяниц.

Предлагая изменить законы, Алексей Тихонович обстоятельно разбирал причины неудач подобных попыток, сделанных за границей и в старой России. Показывая несостоятельность этих попыток, проведенных на неправильной основе, он подкреплял свои доводы примерами. Вряд ли могло принести существенную пользу то, что в Англии существовал когда-то обычай продевать голову и руки пьяниц в ярмо и затем водить этих людей по улицам. В Ливерпуле безуспешно пробовали публиковать в газетах имена и адреса лиц, осужденных за пьянство. В Голландии прибегали даже прямо к издевательской мере — пьяницу-женщину крепко привязывали ремнями к сидению, укрепленному на блоке, и под хохот собравшейся толпы трижды погружали в воду.

Наше законодательство должно повысить ответственность алкоголиков — и моральную и материальную — за совершенные ими безобразные поступки. И в то же время это наказание должно являться серьезной и гуманной воспитательной мерой...

Заключительный обзор Мещеряков завершал конкретными, практическими предложениями.

Дописав работу, Алексей Тихонович принялся помогать Марине Ивановне хлопотать об открытии наркоприемника. Ему поручили составить проект еще одного письма, в котором он должен был подробно изложить все свои соображения.

Он составил большой проект, доказывая, что наркоприемник — реальная мера не только для разгрузки всех психиатрических больниц города, но и, прежде всего, для стационарного лечения алкоголиков, которые действительно нуждаются в больничной койке.

По мысли Мещерякова, всех попавших в наркоприемник надо было выписывать только лишь под семейную или общественную опеку. После выписки каждый случай пребывания в наркоприемнике должен непременно разбираться партийной, комсомольской или профсоюзной организацией по месту работы лечившегося. Выписку бездомных обязательно контактировать с милицией и комиссией по трудоустройству. Все это должно повысить у алкоголиков чувство ответственности перед обществом, перед семьей.

«Если не провести всех этих мероприятий, — заканчивал Алексей Тихонович проект письма, — наркоприемник превратится в обычный милицейский вытрезвитель с удлиненным сроком пребывания в нем и стандартными десятью сеансами апоморфина, может стать для паразитировавшихся алкоголиков санаторным местом отдыха от очередного пьянства».

Сдав научную работу и проект по наркоприемнику, Мещеряков снова вернулся к разработке своей идеи о больнице-колонии. В организации больницы-колонии он видел практические поиски одной из форм активной борьбы с алкоголизмом. В эту больницу можно будет направлять не только из диспансеров, но и из милиции, и по специальному решению судебных органов, как на принудительное лечение, в зависимости от того, что представляет собою личность спившегося человека.

Изучив все материалы, представленные Мещеряковым, Марина Ивановна начала хлопотать о реорганизации десятого отделения при приемном покое в специализированное отделение для лечения алкоголиков. Не теряя времени, она занялась подысканием помещения, где бы можно было устроить небольшое общежитие для выписавшихся и оставленных на работе в больнице.

Не менее, чем организация больницы-колонии, Алексея Тихоновича волновал вопрос опеки над алкоголиками.

Общественная опека над Гуйдой дала положительные результаты. Мещеряков продолжал наблюдать за токарем и знал, что Гуйда крепко держится и хорошо работает.

Но общественная опека — это не юридическая опека, она не закрепляет прав опекуна на имущество. И даже такой вид опеки дал хорошие результаты. А если сочетать общественную опеку с юридической? Результат должен быть еще выше. Алкоголики больше почувствуют свою ответственность. Они поймут, что если украсть вещь, даже из своего дома, — именно не взять, а украсть, — их будут судить. Наложением общественной опеки может заниматься профсоюзная организация совместно с лечебным учреждением. Юридическая же опека устанавливается обычным порядком.

Мещеряков поделился своими мыслями со Славинским. Они договорились провести еще несколько серьезных и трудных опытов по установлению общественной опеки, чтобы потом обратиться с практическим материалом в правительство.

Как-то, закончив с Мещеряковым обход больных, Марина Ивановна прошла вместе с ним в лабораторию, где Алексей Тихонович продолжал вести исследование сосудистых реакций у алкоголиков во время гипнотического сна. Ознакомившись с его последними исследованиями, она спросила:

— Ну, а дальше?.. Свою работу вы закончили. Могу сообщить, что ее решили напечатать в сборнике. А дальше?

— Изучение механизма привыкания к алкоголю, — ответил Мещеряков и остановился, не развивая мысль.

Вслух Марина Ивановна не высказала своего удивления, но внутренне она была и удивлена и обрадована новой темой Мещерякова. Она предполагала, что он выберет себе большую тему. Но то, что он задумал, было очень смело, — очень смело даже и для Мещерякова. Он же собирается приняться за самое главное. Ведь до сих пор как раз плохо изучен именно механизм привыкания к алкоголю. Этим-то и объясняется то робкое движение, которое наблюдается в поисках лечебных средств против алкоголизма. Не зная механизма привычки, конечно, очень трудно искать средства для борьбы с ней, трудно определить, куда же и по чему надо наносить удар.

— А когда пришла к вам эта мысль? — поинтересовалась Марина Ивановна.

— Несколько врачей попробовали применять для лечения алкоголизма тканевую терапию — подсадки. Результаты плохие... Я и подумал, что ведь мы же всё еще пока бредем на ощупь в этом вопросе.

Мещеряков прижал кулаками несколько лежавших на столе плетизмограмм и очень тихо, но очень внятно, с большой внутренней убежденностью и силой, сказал:

— Я знаю, Марина Ивановна, за какую трудную задачу хочу взяться... Может быть, в исследовательском институте для кого-нибудь эта тема является обычной, спущенной сверху по плану. А для меня — это дело всей моей жизни. В этом — мое главное преимущество. Не знаю, сколько — год, два, три, вся жизнь понадобится для того, чтобы решить такую задачу, но я буду решать ее... Новиковы не должны лезть в петлю, Черновы — становиться мерзавцами... и люди не должны умирать от тех страшных бедствий, которые несет с собою алкоголизм... Пусть я даже и не сумею вскрыть всего механизма привыкания. Пусть сделаю только часть. Кто-то другой сделает остальное. Все вместе мы все равно решим эту задачу.