Читать книгу «Возвращение в жизнь» онлайн.

Первым после доклада выступил Юдин. Приставив палку к трибуне — словно для того, чтоб она была, на всякий случай, под рукой, — он отпил из стакана воды. Надел очки, разложил и полистал конспект, достал платок, долго и обстоятельно сморкался.

— С приездом Марины Ивановны все изменилось в нашей больнице, — начал он с улыбкой в сторону главного врача.— Ее руководству мы обязаны всеми нашими хорошими делами... — Юдин говорил так, словно во рту у него катался шарик. И слова выкатывались — круглые, гладкие и какие-то скользкие.

Выступление Юдина возмутило Виктора Дмитриевича: «Какой же негодяй! Все врет. На днях в кочегарке кричал, что стоило уехать Телицыну — и в больнице пропал всякий порядок».

Ему захотелось выступить и разоблачить Юдина. Но мелькнула сдерживающая мысль: «Будет ли убедительным мое выступление? Работаю я здесь без году неделю. Да и пришел — с больничной койки».

Но возмущение против Юдина росло, и он все же написал записку в президиум с просьбой предоставить слово.

Услышав, как председатель назвал его фамилию, он вздрогнул. Путь от своего места до трибуны показался ему нескончаемо длинным.

Начав говорить, Виктор Дмитриевич никак не мог справиться со своим голосом. Из задних рядов крикнули: «Громче!» Смущенно откашлявшись, он заговорил громко. Перейдя от общего, короткого вступления к волновавшему его вопросу, он сразу же обрел уверенность и совершенно позабыл о своем волнении.

Когда он заговорил о работе хозяйственной части, Юдин, сидевший в президиуме рядом с Мариной Ивановной, насторожился, предчувствуя опасность. Он насупился, точно ожидал удара. Узкие, покатые плечи его приподнялись.

Виктор Дмитриевич рассказал, что Юдин всегда обещает помочь в работе — и ничего не делает, а только мешает, грубит рабочим, грозится всем отдать под суд.

Как только Виктор Дмитриевич сказал о предлагавшемся ему обманном совместительстве, Юдин бросил быстрый взгляд на Марину Ивановну, но по ее замкнутому в этот момент выражению лица не понял — какое впечатление произвело на нее это заявление. Теряя выдержку, он крикнул:

— Ложь! — Голос Юдина соскочил на самые высокие ноты. Опираясь щекою на ладонь, Марина Ивановна прикрыла ухо. — Ему нельзя верить! — запинаясь, снова крикнул Юдин. — Это же бывший алкоголик. Как он вообще попал на конференцию?

— Хорошо, если все дрянное у человека осталось уже позади, — спокойно ответил Виктор Дмитриевич, и удивился своему спокойствию. — Лучше быть бывшим алкоголиком и стать снова человеком, чем всю жизнь оставаться негодяем, выдавая себя за честного человека!..

Он был доволен, что сумел высказать все, что накопилось у него на душе. Но в то же время что-то его подтачивало. Он едва не обругал себя за то, что взял слово.

В нем просыпался и начинал уже говорить во весь голос сильный и здоровый человек с честной натурой. Но вместе с тем Виктор Дмитриевич, бессознательно идя на уступки умирающему в нем, опустившемуся и безвольному человеку с придавленным самолюбием алкоголика, подавлял рост этого нового человека. Идя, быть может, на последнюю такую уступку, он наклонился к сидевшему рядом Мещерякову:

— Наверно, зря я так ругался? Мне бы надо быть довольным, что есть у меня крыша, кусок хлеба и прочные штаны, а не ввязываться в драку.

— Хорошо, что вы уже думаете не только о крыше, хлебе и штанах, — ответил Мещеряков. — Критикуйте смело, чувствуйте себя теперь равным со всеми. Это право вы завоевали честным трудом.

Выступление Виктора Дмитриевича послужило началом разгрома Юдина. Вслед выступил Коля Петров и еще несколько работников технической части,

В середине конференции Юдин исчез...

На следующий день он принес Марине Ивановне заявление об уходе. Но она не приняла его:

— Не слишком ли легко хотите отделаться?

— Нашли кому верить — Новикову! — усмехнулся Юдин. — Не советую поднимать шум. Я еще докажу, что вы покрывали прогулы этого алкоголика.

Не обращая внимания на угрозы Юдина, Марина Ивановна приказала ему:

— Сегодня же сдадите дела. А за Новикова — я всей душой рада, и теперь спокойна. Он доказал, что стал настоящим человеком...

Встретившись в отделении с Мещеряковым, Марина Ивановна отвела его в сторону.

— Алексей Тихонович, — в голосе ее слышалась грусть, — а не кажется вам, что Новикова уже можно выпускать в самостоятельное плавание?,,

По Неве еще плыли последние, серовато-белые льдины, медленно таявшие на солнце.

Весною жизнь веселеет и звучит в новом ритме. Все — в живом движении. Золотой кораблик на вершине адмиралтейской иглы ловит своими парусами неугомонный весенний ветер. Летят и летят над корабликом легкие и тонкие, почти прозрачные белые облака...

Город готовится к празднику. Всюду — на фасадах и балконах, между колоннами и под крышами, — всюду скользящий блеск надуваемых ветром красных полотнищ. Дома — корабли под тугими красными парусами, гулко хлопающими на влажном морском ветру. На стенах домов и на вымытых стеклах, как на поверхности глубокой темной воды, колеблются и бегут, бегут розовые отсветы. Весь весенний город — под парусами. Хорошо, когда счастливый ветер надувает паруса...

В путь, в путь, в путь! В кармане — паспорт с постоянной пропиской, отличная характеристика. Держи свой путь куда хочешь... Как это хорошо — знать, что теперь уже все зависит только от тебя самого!

Вадим Аносов и Вера Георгиевна определили Виктора Дмитриевича в большую музыкальную библиотеку. Он сам хорошо сознавал, что не вправе вернуться ни к исполнительской деятельности, ни на преподавательскую работу. Чему он может учить сейчас? Былая техника утеряна. В этом он убедился, первый раз после долгого перерыва взяв в руки скрипку, когда поехал вечером к Славинскому. Чтобы вернуть прежнюю технику, понадобится много времени. Но надо же и жить чем-то. Да дело и не только в деньгах. Он чувствовал, что не мог бы жить без ежедневного труда.