— Я не пил, — рассеянно сказал он.
— Ах, так! — Будто пристукивая муху, Юдин хлопнул ладонью по столу. — Еще и отказываешься, что пьянствовал? По лицу не видно, что ли?.. У всех алкоголиков одни манеры. Знаем! Не хочешь по собственному желанию, с позором выгоним!
Виктор Дмитриевич ушел, а Юдин сейчас же поднялся к Марине Ивановне:
— Сколько волка ни корми, все равно в лес норовит. Прогулял, пропьянствовал два дня, голубчик, и явился как ни в чем не бывало. Я уж устроил ему разнос. Выгнать надо этого пьяницу!
— Это вы о ком? О Новикове? — с обезоруживающим Юдина спокойствием сказала Марина Ивановна. Она старалась понять, почему с некоторых пор ее заместитель так невзлюбил Новикова, хотя сам же вначале всячески хвалил его. — Новиков выполнял мое задание. Прогула не было.
Потерпев неудачу добиться своего броском в лоб, Юдин начал заходить сбоку:
— Я ведь за ваш авторитет, Марина Ивановна, опасаюсь. Скажут, что вы с Мещеряковым опыты разные устраиваете. И, чтоб доказать, что опыт правильный, покрываете пьяницу и прогульщика.
— А кто скажет? — перебила его Марина Ивановна, закуривая. В ее спокойствии Юдин почувствовал не средство защиты, к которому прибегал Телицын, а стойкую и опасную для него силу. — Я не боюсь ловких хитрецов... и негодяев.
На этом Юдин посчитал за лучшее разговор о Новикове прекратить, напомнив только, что, кроме всего прочего, еще Телицын обратил внимание на отношения Новикова с Мартыновой, нарушающие инструкцию. Так что и с этой стороны тоже могут быть неприятности...
Подменяя заболевшую медсестру, Леля заступала на дежурство с восьми вечера. По дороге в приемный покой она встретила Чубарову. Надежда Антоновна сразу же затараторила:
— Сочувствую, Лелечка, сочувствую. Юдин говорит, что у Новикова была, оказывается, жена.
— Она была очень хорошим человеком. — Леля не собиралась откровенничать с Чубаровой. Но все же не смогла не ответить: — По такому человеку нельзя не страдать.
— Ай, ай! — Надежда Антоновна прищелкнула языком. — Ну и ну! А он и за вами ухаживал. Вот негодяй!
Вскинув голову, Леля хмуро посмотрела на Чубарову. От этого взгляда Надежда Антоновна примолкла. В забывчивости она суетливо провела перчаткой по губам, — вместе с краской стерлась и усмешка. Но усмешка заблестела теперь в глазах:
— Скажу по секрету, многие смеются... Смотрите опасайтесь и Марины Ивановны. Она умеет против шерсти гладить... Я-то на собственном опыте знаю...
В третьем часу ночи в приемный покой зашла Марина Ивановна. Дежурный врач был в обходе, санитарки убирали ванную и ординаторскую. В приемной комнате Леля осталась одна.
Марина Ивановна устало присела около Лелиного стола. Полночи она ходила по отделениям с бригадой общественного рейда. Хотелось сейчас посидеть, отдохнуть. Но, взглянув на Лелю, она встала, подошла к ней, по-матерински прижала к себе ее голову.
— Трудно?
Леля кивнула головой, спросила:
— И никак нельзя было спасти ее?
— Когда мне позвонил Аносов, я сразу же связалась с больницей. — Марина Ивановна сняла с Лелиной головы колпачок, провела рукой по ее волосам. — Ночью ей стало хуже. Я попросила профессора приехать... Он находился до последней минуты... — Марина Ивановна повернула к себе Лелино лицо. — Ты еще не была у него?.. Мы все тут — с ним. А ты поезжай-ка на полгодика в Свирскую больницу. Горздрав просил помочь. У них сейчас не хватает персонала.
Леля прижалась щекой к теплой руке Марины Ивановны:
— Спасибо... Но и у нас не хватает.
— Нам легче. У нас — больше. А их больница совсем недавно организовалась. Человек пять пошлем... Сменишься, приходи утром ко мне за командировкой...
Пропуская больных, выходивших на прогулку, Славинский и Мещеряков стояли в коридоре. Петр Афанасьевич слышал, как сестра-хозяйка приставала к Анне Андреевне:
— Почему нет слесаря? Некому даже ножи наточить. Крошат хлеб, а не режут.
— Обойдитесь как-нибудь, — попросила ее Анна Андреевна. — У Виктора Дмитриевича несчастье. Не буду вызывать его сегодня.
Славинский повернулся к Мещерякову:
— Что случилось у Новикова?
— Умерла жена.