Низкий рев вырвался у Саттах. Неистовая женщина опять вскочила в седло, кидаясь на врага. Взмахнув копьем, она отсекла чудовищу хвост, оказавшийся коротким и толстым, вместе с лоскутом кожи и куском филейной части. «Бык» споткнулся, и это довершило дело. Через минуту он, истыканный копьями и стрелами, рухнул в лужу крови и задергался, до последнего пытаясь встать.
Все это заняло от силы три-четыре минуты. Роланд еле успел перевести дух, озираясь на три туши. Жизнь еще теплилась в них, они еще вздрагивали — кроме одного, которому Саттах отсекла голову — но она покидала их с каждым ударом могучих сердец.
— Кто это? — прошептал мужчина.
— Фирболги. Одна из рас. Иные из них похожи на людей, есть среди них и фейри. Но попадаются и звери, — шепотом ответила Мэбилон. — Но это не конец охоты.
Вопрос, почему она так считала, повис в воздухе — волшебница кое-как поднялась на ноги и, морщась от боли, снова начала что-то напевать. Но и без ее пения в нескольких шагах от развалин уже клубились тени. Одна была там с самого начала, но при первых звуках песни стала проявляться и другая.
— То были лишь детеныши, — шепнула королева. — Они безвольны и легко поддались нашим чарам. Их выманить труда не стоило, но это уже взрослые…
Детеныши? Роланд со свистом втянул воздух сквозь зубы. Ну, да, существа, которые постепенно проявлялись, напоминали тех обезьяно-быков, только рога у них на лбу образовывали нечто вроде костяного нароста, на плечах из шерсти топорщились шипы, а размерами они, кажется, даже превосходили рыцарских лошадей. Одно из них вдруг стало на задние ноги, выпрямившись во весь рост, и в шерсти на груди мелькнули отвисшие сосцы.
— Самка? — изумился Роланд.
— Файрра! — уточнила Мэбилон.
— Бей! Рази!
Чудовищная самка и несколько охотников устремились друг на друга одновременно. Ломая ритм заклинания, уже не запела, а закричала волшебница, взмахнув руками, словно отталкивая что-то от себя. Сноп золотых искр, сорвавшись с ее пальцев, ударил в самку, упал на ее шерсть и мигом превратился в язычки пламени. Запахло паленым волосом. Файрра взревела, замахала передними конечностями, а охотники, словно только того и ждали, принялись метать в нее копья и расстреливать из луков. Из ран потекла кровь, не столь темная, как у детенышей, но столь же едко пахнущая. Самка заметалась.
Громкие крики и лай собак отвлекли внимание Роланда. Второй фирболг — еще одна файрра — тем временем метнулся в сторону, пытаясь прорваться из кольца загонщиков вдоль обрыва. Когда же ее маневр разгадали, она ловко, по-обезьяньи, подхватила огромный камень и швырнула его в собак. Сразу двух из них смело — они успели только взвизгнуть. Файрра выворотила второй камень, кинула и его — тот врезался в самую гущу собачьей стаи. Псы ринулись врассыпную, кроме того, которого придавило обломком. Третий камень полетел уже в одного из всадников. Лошадь встала на дыбы, глыба врезалась ей в брюхо, и она с коротким визгливым ржанием упала навзничь. Послышался хруст. Ободренная победой, самка устремилась в образовавшуюся брешь. Походя отпихнула еще одного всадника — тот взлетел в воздух вместе с конем и рухнул с обрыва.
— Нет!
Отчаянный крик одной из фрейлин смешался с ревом чудовища. Не обращая внимания на крики, фейри ринулась прямо на файрру. Откуда-то в ее руке возникла длинная светящаяся то ли огромная игла, то ли тонкая шпага. Привстав на стременах, женщина занесла ее над головой и в тот миг, когда столкновение казалось неизбежным, резко метнула, почти всадила это сверкающее острие в бок самки.
Та взревела. Одним ударом она свалила на камни и коня, и всадницу и ринулась прочь, но вдруг остановилась, хватаясь передними лапами за живот. Ее яростный рев захлебнулся, сменившись отчаянным воем, когда она упала и принялась кататься по камням, когтями разрывая свой живот. Она даже не почувствовала нескольких вонзившихся ей в бока стрел — боль, причиненная иглой-шпагой, были слишком сильна. В стремлении уйти от нее, файрра вскочила на ноги и, пригнув голову, бросилась вниз с обрыва.
Тем временем истыканную стрелами и копьями вторую самку вынудили прижаться к обрыву, и волшебница, встав перед нею, начала читать новое заклинание. Самка долго сопротивлялась, ревела, мотала головой, делала ложные выпады, но в конце концов магия взяла над нею верх, и она растянулась на камнях.
— Твой черед, мой повелитель, — негромкий голос Мэбилон вернул Роланда к действительности.
— Что?
— Прими сей меч и тварь срази, как и достойно короля, — королева протягивала ему на ладонях длинный узкий меч. Слегка изогнутая рукоять напоминала побег дерева, лезвие чем-то походило на лист — даже разводы на металле были точь-в-точь как прожилки.
— Я?
— Только ты. Тебе достойно удар последней нанести! Бей в шею. Или между глаз.
Собственно, в этом не было ничего удивительного или невероятного. Ему и раньше приходилось участвовать в охоте на крупного зверя — оленей, кабанов. И всегда последний удар доставался самому знатному из собравшихся. А в прежние времена это вовсе была привилегия королей. Роланд спешился, взял меч.
Все смотрели на него. Даже скованная чарами самка. Выпуклый глаз, с мутно-зеленой радужкой, чем-то напоминающий глаз змеи, смотрел в упор. Она не скалила зубы, как дикий зверь, лишь выдвигала нижнюю челюсть. Было жутко терпеть этот взгляд. Он пригибал к земле, будил странные чувства и желания. Убить… заколоть… тех, кто стоит рядом… Ведь это они во всем виноваты!.. Это из-за них его жизнь сложилась именно так… Ему же не хочется быть тут. Его место в другом мире. И главной виновницей была она — та женщина, что взглядом толкает вперед. Убить ее — и он будет свободен! Убить… заколоть… Освободиться. Не об этом ли он думал, когда пускался в путь? Вот отличный повод взять, наконец, судьбу в свои руки…
Пальцы вспотели на рукояти, которая внезапно так нагрелась, что желание бросить стало нестерпимым. Шанс был только один. Роланд медленно оглянулся, прищурив глаза, оценивая расстояние до замершей в седле королевы — успеет ли добросить или лучше подбежать…
Их взгляды встретились.
Нет!
И Роланд очнулся.
Его словно ударили по лицу, плеснули холодной водой. Откуда эти мысли про убийство? От кого они пришли? Ведь не от…
Мужчина оглянулся на самку фирболга — и его снова повело куда-то. Снова разум затопила ярость — он упустил свой шанс, поддался слабости, дрогнул, и теперь обречен на смерть…
Ты умрешь!