Хозяйка обернулась к остальным, сказала несколько слов. В ответ раздался целый хор голосов. Юноши и девушки принялись бурно обсуждать услышанное. Потом одна из девушек со вздохом встала, кивнула головой и вышла из комнаты.
Гостью усадили на ее место, на расшитую подушку. Рядом оказалась та самая арфистка. Заметив интерес Дженнет к ее инструменту, она с улыбкой придвинула его ближе и даже позволила коснуться пальцами струн. Звуки, правда, получились не слишком-то красивыми. Дженнет смутилась. Она умела играть на фортепиано, но не знала, как подступиться к арфе. А вот Сьюзен Хемптон умела…
При упоминании этого имени что-то кольнуло в сердце. Сьюзен Хемптон… Что-то такое было связано с этой девушкой.
Заметив, что гостья нахмурилась, девушка ласково что-то спросила. Наверное, поинтересовалась ее самочувствием. Дженнет покачала головой.
— Бранвен, — девушка показала на себя. — Морвен, — ткнула она пальцем в свою соседку. — Ролло, — указала на сидевшего с другой стороны юношу. — Росмерту, — последовал жест в сторону хозяйки дома. Дженнет догадалась, что они называют свои имена.
— Дженнет, — сказала она.
— Джиннин, — немного на свой лад повторила та, кого только что назвали Росмерту, и встала, протягивая руки, приглашая подойти поближе.
«Росмерту». Странно, но это имя было смутно знакомо. Где и когда она могла его слышать? Это было так давно…
Девушка с именем Бранвен помогла подняться, что-то шепча, подвела гостью к Росмерту. Та, как маленькую, взяла гостью за руку и повела прочь.
Покинув залу, они через анфиладу комнат и галерею вышли на широкую лестницу, которая вывела их в сад. Невысокие, в два человеческих роста, деревья ломились от спелых плодов. На одном дереве были маленькие зеленые яблочки. На втором — крупные полосатые. На третьем — малиновые. На четвертом — солнечно-желтые и так далее. Яблоки на каждом дереве были похожи друг на друга, как близнецы, одинаковой формы и цвета. Пахло медом, цветами, яблочным соком, нагретой землей и травой, и еще чем-то особенным. Дженнет остановилась на пороге сада, дыша полной грудью. С каждым вздохом куда-то отступала тупая боль в груди от тоски и потери памяти. Она дома. Среди друзей. Тут ей нечего бояться. Тут ей помогут, защитят, приютят…
Вдвоем с Росмерту они пошли по саду, и ветки яблонь почти касались их лиц. Выбрав одно яблоко, крупное, полосатое, женщина легко сорвала его и протянула гостье. Понимая по твердому взгляду, что отказываться не стоит, девушка приняла дар и, поколебавшись, надкусила. Сладкий сок наполнил рот, потек по подбородку. Когда она доела его до огрызка, откуда-то выступил мальчик-паж, принял на ладонь то, что осталось от яблока, поклонился и скрылся за деревьями.
В глубине сада была беседка из белого камня, увитого плющом. В центре обнаружился небольшой бассейн, где бил фонтанчик. На бортике стоял серебряный кубок. Росмерту зачерпнула воды, подала гостье. Дженнет сделала глоток. Это оказалась не вода, а легкое вино. Нечто подобное она пила… ох, как же давно это было!
— Спасибо. Вы очень добры.
Хозяйка сделала глоток из того же кубка и вручила его вместе с остатками воды-вина тому же мальчику-пажу, который убежал, прижимая его к груди с таким видом, как будто ему доверили бесценное сокровище.
Из сада Росмерту повела Дженнет дальше. Под одним из кустов девушка заметила мальчика-пажа. Он вырыл в земле ямку. Опустил туда огрызок яблока и теперь поливал его из кубка, что-то сосредоточенно бормоча себе под нос. Дженнет хотела подойти, но хозяйка крепче стиснула ее руку, поднесла палец к губам и на цыпочках увлекла ее прочь.
Они прошли аллеи, засаженные декоративным кустарником, и вступили в цветник. Здесь воздух казался плотным от растворенного в нем аромата цветов и тихо гудел от сонма пчел. Среди них порхали бабочки — и мелкие голубянки, и крупные бражники. Присмотревшись, Дженнет поняла, что не все они — насекомые. Тут и там мелькали крошечные эльфы, вместе с бабочками и пчелами перелетая с цветка на цветок и время от времени бросавших все дела, чтобы пуститься в пляс.
А сколько тут было цветов! Сирень, жасмин, розы, гортензии выстроились стройными рядами. На клумбах было тесно от наперстянки, гиацинтов, примул, крокусов, хризантем, которые цвели одновременно, спутав сезоны. А на лужайках буйствовало разнотравье июня. У Дженнет дыхание перехватило, голова закружилась от ароматов, и она не сразу сообразила, что Росмерту показывает на цветы и что-то настойчиво повторяет.
— Мне… сорвать? — догадалась девушка и получила ободряющий кивок.
Но что выбрать? Цветов было так много…Взять самый красивый или, наоборот, тот, что попроще? А может, от нее ждут особенного выбора? Есть же язык цветов. Кажется, у Шекспира Офелия собирала букет и объясняла, какой цветок — для чего. А что выбрать ей сейчас? Дженнет пошла по песчаной дорожке, глядя по сторонам.
Бело-розовые азалии росли пышным кустом среди зеленой травы, в которой виднелись лишь анютины глазки и одуванчики. Рука сама потянулась отщипнуть веточку. Росмерту слегка нахмурилась, принимая дар, но ничего не сказала. Лишь подала гостье руку, опять увлекая за собой. Уходя, Дженнет бросила взгляд на тот куст азалий. Вспомнить бы, из-за чего ее гложет печаль?
Обойдя сад, они вернулись к…нет, не ко дворцу, как думала девушка. За время их прогулки белокаменный дворец слегка изменил очертания. Теперь он внешне напоминал древнегреческий храм — ступени, колонны, статуи. Слышалось журчание воды и мелодия флейты. Рука об руку с Дженнет Росмерту пошла внутрь. Эхо их шагов слабо шелестело под высоким потолком.
В глубине на небольшом возвышении виднелась статуя — девушка преклонила колени перед птицей, в которой можно было признать журавля. Он стоял, расправив крылья и опустив голову на изящно изогнутой шее.
Журчание воды и звуки музыки стали громче, и лишь когда мелодия смолкла, Дженнет поняла, что играла девушка. Она встала, отложив флейту, и поклонилась пришедшим.
Гостью усадили рядом со статуей, и музыкантша опять заиграла. Сама Росмерту встала за спиной Дженнет, погрузив пальцы в ее волосы и массируя кожу голову мягкими движениями. Сначала было непривычно, но потом стало так приятно, что девушка закрыла глаза и отклонила голову назад, отдаваясь странной ласке. Она даже тихо застонала, когда нежные чуткие пальцы Росмерту скользнула на ее затылок. Зашуршало платье, и Дженнет почувствовала на своих губах чужие губы.
Это было необычно. Невероятно. Этому не находилось описания. Дженнет попыталась отстраниться, но женщина оказалась настойчива. Больно вцепившись пальцами в волосы, она целовала девушку с неженской страстью. Назойливая мелодия вползала в уши, голова кружилась…
А потом в грудь словно вонзилось что-то острое, и наступила тьма.
Дженнет пришла в себя, лежащей на широкой постели, совершенно обнаженной. Горло болело, в груди все горело огнем, перед глазами все еще плыли цветные пятна. Девушка вспомнила последние несколько мгновений перед тем, как потерять сознание. Все это было так похоже на смерть. Посмотрев на себя, Дженнет удивилась, увидев чистую кожу. А ведь казалось, тут должен был остаться след от вонзившегося ей в грудь чего-то острого. Неужели, ей все померещилось?
Рядом что-то задвигалось. Скосив глаза, девушка увидела сидевшую рядом Росмерту. Женщина смотрела на нее так пристально, так странно, что, вспомнив о поцелуе, Дженнет отпрянула, борясь с желанием вытереть рот и промыть его с мылом. Она с ужасом смотрела на Росмерту, которая улыбалась, как сытая кошечка и чуть не облизывалась. И под ее взглядом девушка поспешила прикрыться ладонями.
— Зачем, — простонала Дженнет, — вы это сделали?
— Мне так захотелось, — прозвучал мелодичный голос. — Тебе не нравится мой дар?