— На этот раз я чувствую себя совсем по-другому, словно так должно быть.
Я тянусь к руке отца, и он кладет мою на свою. Мы тихо сидим с ним какое-то время вместе. Меньше чем через час я пойду к алтарю.
Церковь выглядит причудливо и даже волшебно. Она находится среди могучих старых деревьев, ухоженных газонов. Каменная дорожка ведет к входу в церковь 16 века.
Я глубоко вздыхаю, и отец сжимает мне руку.
— У меня платье не помялось? — Обеспокоенно спрашиваю я, вдруг оно сильно помялось от поездки. Живот сжимается, а ладони становятся липкими от пота.
— Я никогда не видел тебя такой красивой, — говорит папа. И вдруг выражение его лица меняется, и он начинает плакать.
— О, папа. Не надо. Пожалуйста. Иначе, я тоже сейчас заплачу, — говорю я, лихорадочно обмахивая свое лицо руками.
— Со мной все в порядке. Я в порядке, — бормочет отец. Выхватив отутюженный платок из кармана пиджака, вытирая лицо. Роза идет к нам по дорожке.
— Что еще за слезы? — властно спрашивает она.
— Ничего. Абсолютно ничего, — говорю я.
— Ну, ладно.
Я опять глубоко вздыхаю, мы поднимаемся и направляемся ко входу в церковь. На пару секунд останавливаемся, словно время останавливается. Все приглашенные поворачивают к нам головы. Моя мама машет мне рукой. У нее слезы на глазах. Я завороженно наблюдаю, как высокий, внушительной комплекции Николая поворачивается в мою сторону, и у меня перестает сжиматься живот от волнения.
Он не улыбается, просто смотрит на меня.
Маленькая церковь наполняется свадебным хором, исполняющим Вагнера, отец ведет меня к алтарю. Я иду рядом с ним по лепесткам роз, рассыпанным в проходе.
Вот и все.
Все.
Ничего не могу с собой поделать. Я плачу на протяжении всей церемонии. Толком ничего не помню. Я настолько потрясена, настолько невероятно счастлива, ошеломлена, что выхожу замуж за Николая.
— Вы можете поцеловать свою невесту.
Николай вытирает слезы у меня с лица, прежде чем поцеловать меня. И мы спешим из церкви. Я поднимаю на него глаза. Светлые глаза Николая завораживают, они горят как драгоценные камни на солнце, он одаривает меня сексуальной улыбкой. Мечта становится явью.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ
Стар
Два месяца спустя.
Я заворачиваю коробку в обычную серебряную бумагу и перевязываю желтой лентой. Затем кладу в серебряный мешок. И пишу внутри желтой карточки:
Потом несусь в душ, и вода каскадом струится по телу. Дверь душа открывается, я улыбаюсь. Большая рука дотрагивается до меня. Я оборачиваюсь.
— Привет, — нежно говорю я.
— Ты принимаешь душ без меня?
— Мне просто необходимо. Я очень грязная.
— Грязная?
— Ты не поверишь, насколько я грязная.
— Очень даже поверю, — говорит он, потянувшись за губкой. Выливает на нее жидкое мыло и проводит губкой по моей груди, рукам и животу.
— Самое грязное — между ног.