Фенна Ст. Извольте, пойдем. Я поведу вас сначала туда, где у меня доят коров, а после туда, где запирают телят, пахтают масло. Потом осмотрим кур, гусей, уток, наседок, цыплят.
Осип Пр. Идите, идите. А мы с почтеннейшим Кириллом Петровичем осмотрим техническое его заведение испанских овец и, кстати, рассмотрим ход испанской войны. (Расходятся в разные стороны.)
Эвжени. Ах, ма эмабль! Они ушли экспре, чтобы дать твоему жениху случай изъясниться.
Пазинька. Напрасно они беспокоились.
Эвжени. По крайней мере позабавимся над ним, и он позабавит нас своею любовью. Сё сера жоли. (Тимофею Кондратьевичу, стоящему в отдалении и вздыхающему). О чем вы вздыхаете, Тимофей Кондратьевич, или о ком?
Лопуцк. Ни о ком и ни о чем, а мне жарко так, что пот с меня в три ручья валит.
Эвжени. Что же вы это такое тяжелое работали?
Лопуцк. Я еще не работал, а приготовляюсь.
Эвжени. К чему же это?
Лопуцк. Открыться в любви.
Эвжени. Кому? Уж не мне ли?
Лопуцк. Помилуйте! Я же с вами приехал. А вот им.
Эвжени. Так открывайтесь же скорее. Я послушаю и поучуся, как нам открываются в любви мужчины.
Лопуцк. Это делается просто, сверхъестественно.
Эвжени. Желала бы я послушать сверхъестественного вашего объявления.
Лопуцк. Извольте-с. (Вынимает из кармана бумажку и кашляет.)
Пазинька. Позвольте же узнать, кому вы станете открываться в любви?
Лопуцк. Натурально, вам.
Пазинька. Отчего же натурально? И почему мне?
Лопуцк. Натурально потому, что вы лучше всякой натуры, и потому вам, что… вам.
Пазинька. Да кто же я?
Лопуцк. Вы – вы-с.
Пазинька. Знаете ли вы хоть имя мое?
Лопуцк. Это я после узнаю, а теперь я знаю, что вы дочь… вашего батюшки… Кирилла Петровича.
Пазинька. Напрасно так полагаете; я только племянница.
Лопуцк. Так дочь еще особо?
Пазинька. Конечно, особо. (Смеются обе.)
Лопуцк. Где же я найду ее?
Пазинька. В доме.
Эвжени. Идите, вам любовь укажет путь.