Лопуцк. Нет, извините-с; потом из Воронежа в Чернигов обратно, и все на своих, в собственной коляске.
Кир. Петр. Заметили что любопытное на пути, а?
Лопуцк. Как же-с! Много любопытного! Иной день местоположения бывали отличные. Смотришь и видишь: весь небесный «гардероб» усеян звездами, словно рябое лицо от оспы, а тут вдруг станет солнце на восходе и светло-светло! Чудесные местоположения.
Кир. Петр. А замечали ли вы разность в жителях, обычаи, различие в ценах?
Лопуцк. Как же-с! По Воронежской губернии на постоялых все дорого, приступу нет! А вот французский хлеб в Воронеже, хоть и одна цена с Черниговом, но хлеб больше. В Харькове, напротив, фрукты, как-то: икра, балык, швейцарский сыр дешевле, нежели в Воронеже и даже в Чернигове.
Кир. Петр. Преполезные сведения. Занимаетесь политикою?
Лопуцк. Как это-с?
Кир. Петр. Читаете ли «Московские ведомости» или что другое?
Лопуцк. Это все обман. Пишут то, чего не бывало, лишь бы с нас деньги стянуть. Но меня не подденут. Да если бы и правду писали, какая мне нужда до Англии, до Туреции? У меня и по своему хозяйству много дела.
Кир. Петр. Напротив, очень приятно, например, из «Московских ведомостей» узнавать, как храбрые христиносы поражают…
Фенна Ст. Вот уже пошли сражаться! Просите, душечка, гостей выкушать водки да закусить, чем бог послал. Это лучше, нежели ваше кровопролитие. Пожалуйте выкушайте. Вот мятная, вот зоревая, а это золототысячниковая, самая здоровая. Я только ею от живота и спасаюсь. Выку шайте.
После дороги гости сделали уважение просьбам хозяйки, поочистили закуску порядочно; как вдруг подают те же водки и просят выкушать перед ужином…
Агр. Сем. Помилуйте, что за ужин после такой огромной закуски?
Фенна Ст. И! Что за закуска? Так только перекусили. Покорно прошу к ужину. «На лакомый кусок сыщется уголок!» Покорно прошу, пожалуйте.
Агр. Сем. Это странный обычай ужинать! У нас в Петербурге вовсе не ужинают.
Фенна Ст. Что там у вас за город такой, что не ужинают? Стало быть, там можно умереть с голоду?
Агр. Сем. Ах, какой город, какой город!
Лопуцк. Когда я вояжировал из Чернигова в Воронеж, то на пос тоялых дворах всегда ужинал. Оно как-то здоровее.
Как ни отговаривались гости, но уселись за стол, и пошло угощение.
И Кирилл Петрович не дремал: он прихваливал каждое блюдо и упрашивал больше кушать; для возбуждения же аппетита предлагал пить чаще вино. Осип Прокопович, отведав первой рюмки, с удивлением спросил: – Почтеннейший Кирилл Петрович, что это у вас за вино?
Кир. Петр. Алонское, Осип Прокопович, отличное, цельное. Под него подделаться нельзя.
Осип Пр. (прихлебнув из рюмки). Признательно вам скажу, что, в бытность мою в Петербурге, я на всех обедах, куда был часто приглашаем, такого вина не пил. У нас все там французские. А вот попрошу у вас портера.
Кир. Петр. Портера? Я его не держу.
Осип Пр. Очень жаль. В бытность мою в Петербурге я только его и пил.
Фенна Ст. Нашли же напиток! И называется портир, испорченное пиво. У моей Мотри часто бывает его много, как додержит бочонок с пивом до того, что испортится.
Аграф. Сем. Однако ж, моя любезная, у нас в Петербурге без него не бывает ни один стол.
Фенна Ст. (докушивая с аппетитом молочную кашу). Как я посмотрю, так ваш славный город Питербурх не стоит и нашего Пирятина: не ужинают, пьют порченое пиво, и все французское в моде… тьфу! Просим не прогневаться. (Встают.) Не взыщите за нашу убогую трапезу.
От стола гости были проведены в назначенные им покои. Кирилл Петрович остался на часок у Фенны Степановны и начал говорить:
– Это, маточка, жених к нашей Пазиньке.
Фенна Ст. Знаю, душечка, мне Горпинька тотчас сказала, и говорит, что муж ее вас предуведомил еще в записке.